Гаэтано недоумённо поднял бровь. Такой отповеди он не ожидал. «А этот безбожник не перестаёт меня удивлять. Откуда ему известны такие подробности?»
— Поясни, с чего ты взял, что я осудил своего сына?
— Так он мне сам рассказал! — Комольцев запнулся, поняв, что сболтнул лишнее.
— Угу, сам сказал, — ободряюще покивал кардинал. — Замечательно.
«Язык мой — враг мой! — подумал Влад. — Меньше десяти минут беседуем, а я уже говорю то, о чём лучше смолчать. Подставил мальчишку, дурак. Думать надо сначала, а потом говорить! Ох, что ж голова так трещит?!»
Гаэтано тем временем продолжил:
— В твоём мире солдат не отдают под трибунал за предательство и дезертирство? Если так, то вы глупцы. И если тебя волнует судьба Чезаре, то скажу, что официально никакие обвинения ему не предъявлены. Пока.
«Думаешь, что для его спасения я соглашусь сотрудничать? Ошибаешься. Жалко, конечно, парня, но он мне в общем-то никто. А Лионелла и Конрад уже почти родными стали».
— Какая выгода оборотням от меня, вполне понятно. А вот зачем я нужен вам? — Влад сделал ударение на последнем слове. Не смог удержаться, чувствуя, что кардинал может до вечера обрабатывать допрашиваемого, перескакивая с темы на тему.
Кардинал подлил вина в оба бокала, не торопясь отвечать:
— Ты, наверное, думаешь, что меня интересуют военные тайны нечисти? — он отрицательно помотал головой. — Вовсе нет. Я их все знаю. Эта война закончится поражением оборотней, дело лишь во времени. Нелюдям негде брать подкрепления, а ко мне подходят всё новые и новые отряды. Изначально против моих солдат была местность, незнакомая и враждебная. Но идут дни, и лес обживается. Появляются тропы — человеческие, а не звериные. У меня в гвардии достаточно следопытов, чтобы изучить дубраву и более не попадаться в глупые ловушки. Магов-союзников стаи всего лишь двое, да и то действовать они могут только по одиночке. Не спорю, девушка сильна, но сможет ли она изо дня в день колдовать столько? Или в одно прекрасное утро почувствует, что не в силах подняться с кровати, не то что сотворить заклинание? В войсках инквизиции много сильных санктификаторов и деустов. Один раз ведьма уже проиграла.
В голосе Гаэтано слышалось торжество, смешанное с насмешкой. Он помнил, что магичка является слабым местом человека из другого мира. И специально сделал акцент на её незавидной участи.
«Слушаю кардинала и сам начинаю верить, что до нашей победы остались считанные дни, — восхищённо подумал Лоренцо. — Это я-то, знающий скольких мы потеряли и сколько лежат с тяжёлыми ранениями. И как трудно подавить магию, которая опирается на силу стаи. Пока жив хотя бы один оборотень, стоящий рядом с ведьмой, побороть её непросто. А иногда складывается впечатление, что и лес словно помогает ей. Если б я не был в курсе всех трудностей, то, пожалуй, поверил бы монсеньору безоговорочно».
«Лионелла, девочка моя, что же с тобой будет? Не может быть, чтоб не было выхода. Если инквизиторы победят, то тебя всё равно осудят и сожгут. — Влад вздрогнул от одного представления об ужасной казни. — Что же делать?»
Гаэтано с удовлетворением наблюдал за смятением чувств на лице пленника и не спешил продолжать.
— Так что же вам нужно? — повторился Влад.
— Ты хочешь, чтобы война закончилась, человек из другого мира?
Похоже кардиналу доставляло удовольствие постоянно отвечать вопросом на вопрос. Парень кивнул, чувствуя пятой точкой, что где-то здесь таится подвох.
— Вот видишь, значит, цели-то у нас с тобой одинаковые, — инквизитор опёрся подбородком на сложенные ладони.
— Не думаю. Ваша победа означает смерть тех, кто мне дорог.
— Не перебивай меня! — в голосе Гаэтано прорезались резкие властные интонации. — Война не выгодна ни для кого. Гибнет много людей… и нелюдей.
Влад не смог удержаться и опять прервал собеседника возмущённым восклицанием:
— Вы сами её начали! Кто организовал поход? Разве не инквизиция? И после этого вы будете утверждать, святой отец, что вы против войны?!