А сегодня не хотелось её даже слышать. Он устал, смертельно устал.
…Метель прекратилась, небо стало светлее, и уже между тучами проглядывала синева. Вадим с удивлением посмотрел на часы. Давно должны бы появиться пригородные промышленные зоны, но тайга так и продолжала зажимать с обеих сторон неровную ленту бетонки. Свернул, что ли, не туда? Навигатор не работал. Ему, как всегда, некогда было заняться собственными проблемами.
Только Вадим прислушался к работе двигателя – кажется, что-то не так – как тот, последний раз чихнув, заглох. Чёрт, он ведь проскочил заправку, примитивно кончился бензин! Вот дурак, ни разу за всю дорогу на датчик даже не глянул.
До него вдруг дошло, что он оказался в не очень хорошей ситуации. Других машин на трассе уже давно не попадалось, дорога явно заброшена.
Он полез за телефоном. На экране безнадёжно крутился "Поиск сети".
Ещё до конца не веря в то, что попал серьёзно, Вадим попробовал сориентироваться на местности. Но интуиция шептала, что всё плохо, и можно сколько угодно высматривать мох на деревьях, это его вряд ли спасёт, слишком далеко от цивилизации он уехал. И уже подмораживает серьёзно, а у него даже зажигалки нет, чтобы разжечь костёр. Зажигалку он выбросил вместе с полупустой пачкой «Честерфильда», как раз сегодня решив бросить курить, по поводу завершения нервных работ. А ещё говорят, что курение – вред. Вред – вот так внезапно начинать здоровый образ жизни.
Курить хотелось, хоть плачь.
Даже если кто из знакомых его хватится (если хватятся, конечно, все уже расслабились), вряд ли пропавшего в дороге товарища будут искать именно здесь.
По спине холодком пробежал страх. Вадим вернулся в остывающий салон и постарался успокоиться. Нравится-не нравится, а придётся обратно до федеральной трассы идти пешком. Другого выхода нет.
Он снова заставил себя выбраться из машины. И только сейчас увидел впереди, за деревьями, какие-то постройки. Люди! Ещё не веря в удачу, достал трясущимися руками из багажника канистру и почти побежал.
…Посёлок стремительно накрывали осенние сумерки. Вадим тупо бродил с бесполезной канистрой между тёмными, давно брошенными вагончиками и домиками, похожими на сараи, заглядывал в окна с выбитыми стёклами и понимал, что только теряет время. Но заставить себя вернуться на бетонку почему-то не мог. Он узнал это место.
Этот посёлок не имел официального названия. Административно он относился когда-то к Осиновке, хоть и находился от неё километрах в пяти. Но все почему-то называли его Комсомольским, хотя жили здесь никакие не комсомольцы, а «химики»-осуждённые и просто строители, те, кто первыми осваивал дикие территории. Именно их руками были построены магистральная подстанция, нефтеперекачка, первая осиновская бетонка до железной дороги, да в своё время и сама Осиновка.
Строители обитали в балках и вагончиках. Из общественных строений – пекарня, маленький магазин, куда основные продукты доставляли вертолётом, а ещё деревянная начальная школа на один общий класс. Когда дети подрастали, их отправляли учиться в городской интернат.
Вадим был здесь несколько раз с ребятами, когда ходил в эту сторону за брусникой, только ничего интересного в Комсомольском тогда для себя не нашёл.
Ещё при нём поселок ликвидировали. Люди уехали, бросив временное жильё и крошечные огородики, позволявшие хоть как-то выжить, когда в 80-х покорителей Севера почти перестали нормально снабжать продуктами. А вскоре законсервировали нефтеперекачивающую станцию, опустела и Осиновка. Но это происходило уже без него.
Вадим сидел на трухлявом полусгнившем бревне, не замечая подступающей ночи и холода. Осиновка, детство, ребята – Юрка, Андрюха… Он думал, что надёжно спрятал и запер на замок воспоминания о том, что когда-то произошло. Но никуда они не делись, оказывается. И все эти годы жили, чтобы сейчас вырваться на свободу, затопить глупого человека, попробовавшего бороться с собственной памятью.
…Тот день помнился отдельными рваными картинками. Предутренний лес. Раненый волк, идущий на выстрел. Испуганная волчица. Он сам с пацанами, тянущий трофей в посёлок. Наскоро перевязанная носовым платком рана на кисти от когтей уже мёртвого зверя. Стекающиеся к пятачку у магазина осиновцы, балагурящий Юрка, Андрей с полароидом, бегущая от дома мать. Красный рассвет.
Уже к вечеру он свалился с высокой температурой. Местная фельдшерица решила, что это простуда, и лечили его дома, то аспирином, то чаем с малиной.
Всё оказалось намного серьёзнее. С подозрением на запущенный сепсис Вадима срочно отправили санбортом в городскую больницу. Врачам всё-таки удалось спасти и самого Вадима, и руку. Но в Осиновку вернуться ему так и не пришлось.
Первым погиб Юрка – катался на «Буране» по бетонке за кладбищем и влетел прямо под колёса КАМАЗа, возившего песок с карьера. Несчастный случай, «личная неосторожность».
Всего через несколько дней пропал Андрей. Мужики, организовавшие поиски, нашли парня быстро, замёрзшего. Рядом валялись лыжи. Что случилось, почему Андрей не дошёл до посёлка совсем чуть-чуть, да и зачем его понесло в тайгу, осталось неизвестным.
Но теперь по Осиновке вихрем понеслись разговоры – это не случайность, мстит оставшаяся в живых волчица. Многие слышали её унылый вой, то со стороны кладбища, то совсем далеко от посёлка. И следующим будет Вадим.
Мать билась в истерике, кричала, что не повезёт сына домой, требовала, чтобы отец устроил его после выписки в нефтереченскую школу. И никакие доводы о глупых бабьих сплетнях на неё не действовали. Отец сдался.
Несмотря на шок, Вадиму удалось тогда окончить десятый класс и даже поступить в местный филиал неплохого вуза.
А потом отца убили. Говорят, что конкуренты. Мать уехала на родину, он доучился, устроился работать там же, в Нефтереченске. После всего случившегося в Осиновке он так ни разу там и не был, тем более, что вскоре люди оттуда уехали. Посёлок был так же брошен, как и Комсомольский.
…Разнылась рука. Вадим потёр теперь уже почти незаметный шрам на левой кисти и заставил себя встать, его здорово знобило. Пора уходить, может, до утра выйдет к трассе.
Показалось, что впереди моргнул огонёк. Мужчина замер. И пошёл на крошечную мигающую точку, как сомнамбула, боясь, что это галлюцинации.
У самого крайнего балка стояла старуха с керосиновой лампой. Такую лампу он видел только в кино. Вадим встряхнул головой, но старуха не исчезла.
– Здравствуйте, – он вроде бы крикнул, но услышал только сип. Болело горло, голос совсем сел. Вадим попробовал прокашляться. – Здравствуйте, вы здесь живёте?
Старуха не ответила, но кивком пригласила гостя в дом.