Сразу с порога они попали в странный тамбур – то ли в прихожую, то ли на кухню. Половину тесного помещения занимала печка с дымоходом (буржуйка?), за печной железной дверцей живо потрескивали дрова. В оставшееся пространство тамбура была втиснута старенькая тумба от кухонного гарнитура, у двери прибита самодельная вешалка.
Хозяйка сняла «нефтяник», серую пуховую шаль, и оказалась вовсе не зловещей старухой, а сухощавой женщиной лет пятидесяти-пятидесяти пяти, в обыкновенном байковом халате и вязаной кофте. Быстро глянув на гостя, пробурчала что-то, махнула в сторону одной из комнат и поставила на печку эмалированный чайник с весёленьким рисунком – ромашками и цыплятами. Вадим тупо посмотрел на цыплят и шагнул в полумрак.
Керосинка осталась на кухне, обстановка в темноте лишь угадывалась. Вадим пристроился у стола, поближе к окну. В тепле он как-то сразу обмяк. Болела голова, мысли рассыпались, лицо горело, уже было больно глотать – полный ОРВИ-набор. Он почти задремал, но встрепенулся от хлопнувшей двери. Из прихожей донеслось ворчание. Вадим напрягся, но расслышать ничего не смог.
В дверной проём кто-то заглянул и исчез, и снова хозяйка что-то сердито сказала. Наконец, она внесла в комнату лампу и поставила перед гостем большую чашку с чем-то горячим.
– Выпей. Не бойся, это травы.
За её спиной прошмыгнул тот таинственный «кто-то», и Вадим увидел, как в кресло забралась с ногами ещё одна женщина. Вернее, девушка, свет от лампы туда почти не доставал, и он никак не мог её рассмотреть, но почему-то был уверен, что вторая обитательница домика совсем молода. А вот она его отлично видела и с любопытством изучала, он чувствовал. Вадиму стало не по себе.
Хозяйка оглянулась, нахмурилась, но промолчала.
– Меня зовут Вадим. А как к вам обращаться? – надо же было что-то сказать.
– Зинаида, – чуть помедлив, ответила женщина.
– А ваша дочь? – присутствие затаившейся в полумраке девушки его тревожило и волновало одновременно.
– На неё не обращай внимания, она не разговаривает. Немая, – но всё же нехотя добавила: – Варей её зовут. Слышит и понимает всё, но не говорит, – она вдруг резко цыкнула на хихикнувшую в своей засаде девушку.
Вадим вздрогнул, даже клацнул зубами о край чашки, и снова прикусил несчастный язык. Во рту стало солёно.
И опять наступила неловкая тишина. Гость пил отвар, женщины молча за ним наблюдали.
От горячего душистого напитка стало, кажется, легче, Вадим даже смог собрать мысли в кучку. Странные женщины. Отшельницы, что ли, как староверка Агафья Лыкова? Зинаида, вроде, ещё ничего, а девушка, наверное, больная. Дурочка. Очень хотелось спросить, почему они здесь живут, и как выживают, но это было бы … неприлично, наверное. Вспомнив вдруг о своих проблемах, решил перейти к главному.
– Зинаида, спасибо вам, – он поставил пустую чашку и тяжело встал. Закружилась голова. – Как отсюда выбраться? Мне нужно в Нефтереченск, может, хоть бензина где-нибудь достать? Или есть какая-то дорога покороче до трассы?
– Куда сейчас пойдёшь? Ночь. И сам разболеешься вот-вот. Переночуешь у нас, а завтра и пойдёшь. Здесь, в часе ходьбы, нефтеперекачивающая станция…
– Да я знаю, но она ведь брошена…