Всадники, лошади и волки бешено мчались плечо к плечу, волки ещё временно останавливались для атак, Бату весь вспотел от напряжения, держа наготове ружьё, опыт десяти с лишним лет, что он пас лошадей, подсказывал ему, что волки обязательно предпримут последний, решительный удар, а если снова не атакуют, то больше у них случая не будет, а эта стая вовсе не собирается отказываться в этот раз взять реванш. Если бы испарения тоже резали и глаза волков, заставив их бежать вслепую за лошадями какой-либо участок пути, тогда, как только лошади заступили бы край трясины, он мог бы открыть стрельбу. Но это испугало бы лошадей, они бы повернули и быстро убежали, к тому же он бы убил или испугал волков, а ещё бы подал сигнал о помощи. Бату изо всех сил старался контролировать свои дрожащие руки, стал готовиться выстрелить в место скопления волков, Шацылэн тоже собрался вместе с ним открыть огонь.
Бату ещё не унял в руках дрожь, как табун издал долгое испуганное ржание, и у его собственной лошади как будто что-то стало мешать под ногами. Бату протёр глаза от слёз, посветил фонарём перед собой и увидел, что несколько больших волков рядом, тесно друг к другу, бежали впереди его лошади, замедляя бег и, не жалея себя, не обращая внимания на удары копыт, пытались преградить путь его лошади, остановить её. Бату повернул голову — Шацылэн тоже был позади группы волков, он изо всех сил пытался контролировать испуганную лошадь, а волки уже начали нападать, пытаться прыгать на седло. Бату немедленно покачал фонарём, подал Шацылэну знак, чтобы тот пробивался вперёд, но лошадь Шацылэна была до того испугана, что её совершенно нельзя было заставить двигаться, она лишь топталась на месте и лягалась. Несколько больших волков поочерёдно нападали на неё, кусали и рвали, на теле лошади было множество ран, полы дублёнки Шацылэна тоже были изорваны волками. Шацылэн от страха уже не обращал ни на что внимания, он выбросил ненужный кнут, а длинный электрический фонарик использовал как короткое боевое оружие, бил им волков, работал обеими руками, беспорядочно наносил удары по запрыгавшим на лошадь волкам. Фонарь был сплющен от ударов, головы волков пробиты, но осада не прекращалась. Один волк в конце концов прокусил лошади ягодицу, она от боли сипло заржала, больше не захотела рисковать вместе с хозяином, закусила сильно удила, выпрямила шею, наклонила голову, повернулась на юго-запад и быстро помчалась, спасая свою жизнь, Шацылэну оставалось только крепче ухватиться за её шею, чтобы удержаться в седле. Несколько волков, увидев, что один из мешающих им людей ускакал, немного пробежали за ним и быстро вернулись назад к табуну.
С табуном остался один лишь Бату, небольшая группа волков сразу же окружила его лошадь для нападения. Чёрный конь Бату храпел и раздувал ноздри, поднимался на дыбы, пинал, лягался, кусался, не обращая внимания на укусы и раны, сопротивлялся. Волков в окружении всё прибывало, нападали и спереди, и сзади, множество волчьих зубов жестоко рвали чёрного коня. Бату, попав в такую опаснейшую ситуацию, в душе понимал, что сейчас не убежишь, остаётся лишь сражаться. Он тоже выбросил свой драгоценный кнут, одной рукой схватился за переднюю часть седла на сильно трясущейся и подпрыгивающей лошади, другой рукой потихоньку стал отвязывать привязанную к седлу дубинку, с одного конца оплетённую железными обручами. Один конец дубинки, обделанный коровьей кожей, он прижал к запястью и крепко взял в руку. Он твёрдо решил быстро превратиться из чабана в монгольского воина, готового убивать волков, биться с ними не на жизнь, а на смерть. Он был готов использовать своё наследственное мастерство и умение сражаться с волками, которое давно уже не применял. Его дубинка была такой же длинной, как мечи у воинов-кочевников, она досталась ему по наследству от предков и специально использовалась как оружие, бьющее и убивающее волков, ему передал её Билиг. Толщиной дубинка была как черенок лопаты, на одну половину её были тесно набиты, накручены железные витки-обручи, в промежутках между витками сохранились чёрные грязные следы, это были следы крови, оставшиеся от волков, убитых несколькими предыдущими поколениями. Несколько больших хищников с обеих сторон поочерёдно запрыгивали на чёрного коня; это было самое удобное место для того, чтобы бить волков дубинкой. Лишь в эти исчерпывающие моменты Бату мог уничтожать волков. Ключ к успеху заключался в смелости и точности удара.
Бату успокоился, глубоко вздохнул, потихоньку переместил свет фонаря назад, после этого поднял дубинку над головой, выждал момент и крепко ударил в самое сильное и в то же время самое тонкое, а также самое смертельное место волка — в его зубы. Один когтистый и зубастый большой волк запрыгнул, и тут же встречный удар дубинки выбил ему несколько зубов, дубинка Бату принесла волку сильную режущую боль и непоправимую потерю.
Волк свалился на снег, его рот был полон крови, поднял голову к небу и изо всех сил горько завыл, раздирающе и ужасно о том, что в его жизнь пришли мучения и страдания. В старой монгольской степи для волков зубы — это всё. У волков самое жестокое и острое боевое оружие — его четыре клыка, два верхних и два нижних. Если у волка нет клыков, то все черты, характеризующие волка, — его храбрость, лихость, мудрость, хитрость, жестокость, неудовлетворённость, безумие, дикость, дерзость, терпеливость, находчивость и сообразительность, осторожность, сила, выносливость — все они сводятся к нулю. Если волк слепой на один глаз, хромой на одну лапу или глухой на оба уха, то он ещё может существовать. Но если у волка нет клыков, то, по существу, он лишён своего господствующего права в степи — права отнимать жизнь, тем более что природой (Небом) ему предназначено убивать и питаться добычей. А если у волка нет зубов, то нет и его сути, предназначения. Волк, гордость и дерзость степи, занимающий уважаемое место, теряет всё. В этом случае он лишь может временно продлить своё жалкое существование, только наблюдая за своими собратьями, живущими полной жизнью. Потом ему остаётся лишь одна дорога — медленная, холодная, голодная и жалкая смерть.
Бату в ужасной обстановке, когда лошади одна за другой умирают, разорванные волками, так и хотелось, используя этот сильнодействующий способ, истребить половину волков и дать им испробовать злобу и жестокость степных людей. Он заприметил нескольких зверей, собирающихся нападать, потом улучил момент для действия, сильно ударил, но в этот раз не попал волкупо зубам, но зато попал по кончику носа. Кожа на всём носу отделилась от кости, волк кубарем покатился по снегу, от боли он свернулся в клубок. Благодаря мастерству Бату в битье волков и его силе,а также из-за раздирающего воя двух волков, нападение на его лошадь прекратилось, они поняли в чём дело и больше не прыгали, но по-прежнему тесно опекали лошадь спереди, мешая Бату приблизиться к табуну.
Бату, отразив атаки волков на себя, посмотрел в сторону табуна. Волки, нападавшие на лошадей, все сгруппировались с восточной стороны табуна, они как будто почувствовали, что время не терпит, вместе с тем они узнали о поражении собратьев сзади. Вся стая издала странный, похожий на завывание ветра в электрических проводах вой, пугающий так, что хочется бежать и спасаться. Под руководством вожака волки набрались храбрости, злобы и безумства, и вся стая пошла ва-банк, решив нанести самый последний, решительный и массовый удар по табуну лошадей. Один за другим большие волки, а особенно волчицы, лишившиеся волчат, стали бешено напрыгивать и вцепляться в место сбоку и сзади живота лошадей, где у них самая тонкая кожа, а потом всей тяжестью своего тела бросались на них со всех сил, любой ценой, всей тяжестью повисали сбоку живота. Это были и для волка, и для лошади чрезвычайно опасные действия. Что касается волка, то, когда лошадь бежит, нижняя часть его туловища попадает сбоку от задних копыт, испуганная лошадь, чтобы сбросить волка, может сильно лягать его, и в один прекрасный момент у волка неизбежно ломаются кости, рвётся кожа, живот вспарывается и кишки вылезают наружу. Только самым большим и жирным волкам с острыми клыками достаточно своего веса и остроты зубов, чтобы вспороть брюхо лошади, а волк после этого прыгает на землю, чтобы не рисковать жизнью. Что касается лошади, то для неё это ещё более опасно. Если она не сбросит волка, то, неся его на себе, может отстать от табуна и потом будет окружена и растерзана стаей.