Чень Чжэнь осмотрел ещё раз прекрасный вид равнодушной природы и погрузился в свои тяжёлые мысли.
Старик завернул разделанное мясо дзерена в шкуры и положил в два мешка. Они запрягли лошадей и поехали в обратный путь, к лагерю.
17
Мы знаем тюрков — по древней легенде монголов, их первопредок был волком. По записям в «Тайной истории монголов», первопредок монголов был синим волком; по записям в «Исторических записках Угусы», первопредок тюрков был серым волком: «Из луча света вышел большой волк с серой шерстью и щетиной».
Вышестоящее руководство довело до руководителей пастбища Баолигэ степи Элунь своё решение относительно происшествия с табуном боевых лошадей. Ответственному за производство на пастбище Улицзи записали строгий выговор, расформировали руководящую группу пастбища и направили их на работу в низшие организации. Бату, Шацылэну и ещё четырём чабанам объявили по строгому выговору, Бату сняли с руководящей должности командира роты. Назначили новых руководителей пастбища, главным начальником пастбища стал Баошуньгуй, который уже закончил все формальности, связанные с его назначением, он стал нести главную ответственность за революционную и производственную работу на пастбище.
Когда Улицзи покидал управление пастбищ, Баошуньгуй и Чжан Цзиюань поехали его провожать в скотоводческую производственную бригаду. Из багажа у Улицзи был только маленький заплечный мешок, меньше, чем дорожные мешки, которые берут с собой охотники на охоту. Перед «культурной революцией» Улицзи любил устраивать свой рабочий кабинет в скотоводческой производственной бригаде или в одной из её маленьких групп. Он имел одежду и обувь на все сезоны, хозяйки из нескольких юрт постоянно заботились о нём, чинили его одежду. На протяжении многих лет, понижали или нет его в должности, он всегда работал добросовестно. Авторитет и влияние Улицзи оставались неизменными, но сейчас, поскольку в связи с более низким положением его лошади были тоже похуже, скорость его передвижения снизилась в два раза. Улицзи ездил на старой белой лошади, уже наступил конец весны, а лошадь всё ещё мёрзла, и шерсть с неё ещё не опала, прямо как у старика, который и летом всё ходит в ватнике.
Чжан Цзиюань хотел поменяться с Улицзи лошадьми, отдать ему свою, быструю лошадь, но тот не согласился, а поторопил его быстрее садиться на лошадь и уезжать, чтобы тот не опаздывал на работу, сопровождая его.
Баошуньгуй ехал на прежней лошади Улицзи, специальной руководительской лошади, высокой и сильной пегой масти, ему всё время приходилось сдерживать её, чтобы Улицзи не отставал от него. Лошадь непрерывно кусала удила, не привыкнув ещё к новому хозяину. Иногда она замедляла шаг, смотрела на ехавшего рядом старого хозяина и издавала слабое ржание.
Баошуньгуй сказал:
— Старина Улицзи, я приложил максимальные усилия, надеялся, что ты останешься в руководящей группе. Я не разбираюсь в скотоводстве, но я родился и вырос в деревне, и вышестоящие руководители обязали меня отвечать за этот большой участок пастбищ, а я действительно не знаю, справлюсь или нет. Скоро год, как я прибыл сюда, скотоводство труднее организовать, чем сельское хозяйство. Если снова случится одно-два происшествия, то меня тоже снимут… Некоторые хотели послать тебя заниматься капитальным строительством, а я подал идею, чтобы тебя направили во вторую бригаду, так как ты очень в этом разбираешься. Если у меня случится какая ошибка, мне легко будет тебя найти, посоветоваться.
У Улицзи лицо просветлело, и он спросил:
— А революционный комитет о управлению пастбищами утвердил, что второй бригаде надо осваивать новые пастбища, или как?
— Управление пастбищ приняло это решение под мою ответственность и под конкретную ответственность Билига, когда переезжать на новое место, как устроить лагерь и распределять пастбища — всё это определяет Билиг. Но среди управления пастбищ много возражений: дорога очень дальняя, в горах много волков, много комаров, нет никаких сооружений, да мало ли какой вопрос возникнет, а я несу ответственность. Поэтому я решил вместе с вами поработать, взять с собой бригаду капитального строительства, устроить там бассейн для купания, склад для хранения овечьей шерсти, временное управление производственной бригады и временный ветеринарный пункт, ещё надо отремонтировать некоторые участки горной дороги, — ответил Баошуньгуй.
Улицзи только и сказал «Ого!» и призадумался.
— Это дело лучше делать вместе с тобой, ты тоже хорошо видишь будущее. В стране не хватает говядины и баранины, в этом году руководство снова поставило перед нами задачу, для четырёх производственных бригад пастбищ недостаточно, и если не осваивать новые, то мы задачу выполним, — продолжил Баошуньгуй.
Улицзи перевёл разговор:
— Ягнята ещё маленькие, надо подождать немного, прежде чем переезжать, а за эти несколько дней ты что собираешься делать?
Баошуньгуй без колебания ответил:
— Снарядить хороших охотников и дать бой армии волков и собрать всех остальных, чтобы обучались. Я уже заказал у руководства тучу патронов, обязательно нужно истребить волчье зло в степи Элунь. Недавно я посмотрел показатели принесённого ущерба на пастбищах за десять лет, и на всех ежегодно больше половины потерь — от волков. Эти потери превышают ущерб от ураганов, засухи и болезней. Если мы хотим, чтобы у нас повысилось поголовье скота, нужно активно браться за два дела, первое — это истребление волков, а второе — это освоение новых пастбищ. На новых пастбищах волков много, и если их там не уничтожить, то мы не сможем открыть новые площади.
Улицзи перебил его:
— Но так не пойдёт. Да, волки наносят ущерб, но если истребить всех волков, то пастбища постигнет большое бедствие, и потом оно будет только увеличиваться и увеличиваться.
Баошуньгуй поднял голову и посмотрел на небо, потом сказал:
— Я ещё раньше слышал, что ты и Билиг, да ещё некоторые старые пастухи изо всех сил защищаете волков, а сегодня ты и раскрылся, и безо всякого опасения…
Улицзи прочистил горло и изложил свою точку зрения:
— А какие у меня могут быть опасения, мои опасения — это степь, предки оставили такую хорошую степь не для того, чтобы она погибла от моих рук. А о том, что касается волков, я уже говорю больше десяти лет, и имею право говорить… Я работаю на пастбище давно, за это время поголовье скота увеличилось больше, чем в два раза, а сдача коров и овец по сравнению с другими пастбищами — более чем в три раза. Самое главное — сохранить пастбища, а это основа скотоводства. Сберечь пастбища — очень трудно, самое важное — это жёстко контролировать загруженность их скотом, особенно — табунами лошадей. Коровы и овцы могут жевать жвачку и вечером не есть траву. Но у лошадей большая прямая кишка, на них больше всего уходит травы, если лошади вечером не поедят травы — то не поправятся, они должны есть и днём, и вечером. Одной овце в год требуется двадцать му пастбища, а одной лошади — самое маленькое двести му. Копыта лошадей больше всего вытаптывают степь, если табун лошадей останавливается на каком-то участке на десять-пятнадцать дней, то этот участок становится пустынным. Летом, если дождей много, трава растёт быстро, на каждом участке нужно находиться недолго и затем переходить на другое место, и нельзя где-либо съедать всё под корень. Коровы тоже уничтожают пастбища, они тоже имеют недостаток, каждый день, когда возвращаются домой, то не рассеянно, а всегда большим стадом. Коровы тяжёлые, копыта у них крепкие, не проходит и нескольких дней, как протаптывают на пастбище дороги, а если пастбище недалеко от юрты, в один-два ли, то пространство сплошь покрывается канавами. Если добавить ещё и овечье стадо, которое топчет каждый день, то не пройдёт и двух месяцев, в округе лагеря в радиусе двух ли трава уже не растёт. В скотоводстве нужно всегда давать пастбищам передохнуть. Пастбища больше всего боятся вытаптывания, перегрузки скотом.
Улицзи посмотрел, что Баошуньгуй внимательно слушает, вздохнул и продолжил: