Чень Чжэню пришлось послушаться совета Улицзи и посадить волчонка на железную цепь. Он надел зверьку ошейник из коровьей кожи, к нему пристегнул железную цепь и прикрепил её к деревянному столбу. Эта конструкция была такая же крепкая, как и та, которой привязывали коров или телят. Чень Чжэнь посадил его на цепь ещё до переезда, но тогда цепь была короче, всего полтора метра, и волчонок мотался на ней, как маленький преступник. Чень Чжэнь с болью в сердце смотрел, как тот рвался и боролся с цепью целую неделю, грыз её зубами. Но перегрызть её он не мог и потихоньку смирился. На новом месте Чень Чжэнь удлинил цепь до трёх метров, и волчонку оставалось так и проводить свои дни в этой трехметровой в диаметре тюрьме. Когда Чень Чжэнь подходил к нему, он с радостью, словно собака, встречал его, но чем дальше, тем больше терпеть не мог щенков, и если они подбегали, то волчонок всегда их кусал, и они со скулёжем убегали. Только Эрлань мог в любое время спокойно подходить к волчонку, а иногда просто специально ложился рядом отдыхать, позволял тому лазить по нему и играть, кусать его за уши, лап и хвост.
Самое важное днём для волчонка было — это следит за тем, когда наполнят едой его миску. Чень Чжэнь не знал, мог или нет осознавать волчонок действительную причину того, отчего он оказался в заключении на цепь он часто видел в глазах волчонка негодование: почему собаки могут гулять как хотят, а он нет? Поэтому он часто вымещал на щенках свой гнев, кусая до крови. Чень Чжэнь и Ян Кэ начали беспокоиться этим крайне неравноправным положением, и что это может оказать плохое влияние на волчонка.
В степи наступил сезон осеменения коров, несколько мощных и крепких, свободно гуляющих по степи быков вдруг в одну ночь почувствовали коровий запах и быстро прибежали на новые пастбища, нашли себе пару. Волчонок, когда близко увидел огромного быка, очень испугался, задрожал и спрятался в траву. А когда бык яростно оседлал сзади корову, то волчонок от испуга подпрыгнул и затянул свою цепь так, что чуть не удушил себя. Он часто забывал, что привязан.
Вообще, он уже привык к своему новому месту, даже начал иногда кататься и валяться в траве, которая здесь была высокая и хорошая. По сравнению с прежним местом, где присутствовала только песчаная сухая почва, здесь было намного приятнее. Он валялся на траве мордой вверх, перекатывался на бока, кусал и грыз траву. Подрастающий и полный сил волчонок в этом своём маленьком мире находил себе те движения, которые были возможны в неволе. Также он начал многократно бегать по кругу, насколько позволяла цепь, причём с максимальной скоростью, на какую способен.
После бешеного бега он вдруг резко тормозил и, развернувшись, мчался в другую сторону. Устав, он ложился на траву, как собака, раскрыв рот и высунув язык, распустив слюни и тяжело дыша. У него вдруг начала облезать шерсть. Билиг заметил, что волчонок первый раз меняет шерсть намного позже, чем взрослые волки.
Вдруг с востока донёсся звук лошадиных копыт, это прискакал Чжан Цзиюань, бросалась в глаза у него на лбу белая повязка. Все удивились и пошли его встречать. Чжан Цзиюань закричал:
— Нет! Нет! Не подходите. — Его маленькая лошадь была очень возбуждена, и близко к ней было подойти нелегко. Тут только они заметили, что он приехал на только что прирученном диком жеребёнке. Они быстро посторонились, чтобы он улучил момент и слез с лошади.
В монгольской степи характер у лошадей своенравный и дикий. Укротить дикую лошадь можно только, когда она ещё не достигла трёх лет, ранней весной. Если прозевали этот временной отрезок и лошадь достигнет четырёх лет, то на неё уже не надеть седло и узду. И если даже всё же это удастся, она всё равно не покорится человеку, и такая лошадь так и останется среди своих диких собратьев.
Каждый год весной пастухи пригоняют диких, но не с очень крутым нравом трёхлетних жеребцов и распределяют их между теми, кто пасет коров и овец, чтобы те их объезжали, кто объездит лошадь, тому её отдают в бесплатное пользование на год. Если через год человек чувствует, что эта лошадь хуже, чем его, он возвращает её в табун. Потом этой новой объезженной лошади дают имя. В степи Элунь лошадям дают имена традиционным способом: к имени объезжавшего её человека прибавляется цвет. Например: Билиг-красный, Бату-белый, Ланьмучжабу-чёрный, Шацылэн-серый, Ян Кэ-жёлтый цветок, Чень Чжэнь-синий цветок и так далее. В степи Элунь среди кличек лошадей очень мало повторяющихся. Если лошади даётся имя объездившего её человека, то это является наградой для него. Те наездники, именами кого названо большое количество объезженных лошадей, пользуются повсеместным почётом и уважением.
В степи лошади — это жизнь людей. Если недостаточно хороших лошадей, то невозможно будет убежать от разных стихий или догнать врагов, доставить врача или лекарства, тогда не успеть на помощь к войскам или к терпящим бедствие; не догнать волков, не догнать сбежавший скот.
Если чабан хочет иметь хорошую лошадь, то он сам должен её объездить. Степному человеку стыдно брать себе коня, объезженного другим. Лучшие чабаны всё делают это сами, лошади у них всегда хорошие. Это вызывает зависть и восхищение молодых чабанов.
Самые сильные и норовистые из диких необъезженных трёхлетних жеребцов в большинстве своём приручаются табунщиками. Самые искусные наездники из них объездили очень много лошадей, они могут даже ездить на полудиких лошадях. Однако встречаются такие удивительно сильные дикие лошади, которые сбрасывают с себя наездников, так что те разбивают лицо и ломают кости. Но в степи чем более силён и велик дикий нрав лошади, тем она более быстрая и выносливая. Это лошадь высшего сорта, и если её оседлают, то она становится неизменным спутником человека в сражениях и победах. В степи у кого больше хороших лошадей, тем выше его положение в обществе, тем больше у него славы и любовниц.
Чжан Цзиюань одновременно чесал шею лошади и потихоньку вынимал ногу из стремени. Вытащив ногу, он ловко спрыгнул на землю. Лошадь стала лягаться, чуть не скинув со спины седло. Чжан Цзиюань быстро за повод притянул лошадь к себе, чтобы избежать ударов копытами, истратил много сил, прежде чем подвёл лошадь к телеге и привязал к колесу. Горячая лошадь яростно стала грызть вожжи так, что телега поскрипывала.
Чень Чжэнь и Ян Кэ глубоко вздохнули. Ян Кэ сказал:
— Ты, парень, действительно молодец, смеешь удерживать такую дикую лошадь!
Чжан потёр лоб и ответил:
— Сегодня утром она меня лягнула, копытом попала по голове, прямо в лоб, у меня в глазах потемнело, спасибо Бату, он в это время был рядом. Когда ещё не выросла молодая трава, я уже обуздывал её два раза, потом ещё пытался раза два и вроде немного усмирил. Откуда я мог знать, что, поев свежей весенней травы, нагуляв немного жира, она снова начнёт беситься. Хорошо ещё, что маленькая лошадь и копыта не такие тяжёлые, не сломала мне переносицу, а были бы потяжелей, я бы и не выжил.
Лошади после водопоя потихоньку подошли на луг, что на склоне, недалеко от юрты Чень Чжэня. Высокие красивые жеребцы сразу привлекли внимание Чень Чжэня и Ян Кэ. Они уже полностью поменяли шерсть, теперь она лоснилась и сверкала. Когда жеребцы начинали двигаться, мышцы под кожей плавно перекатывались. Жеребцы выделялись из табуна своей длинной гривой, как львы отличаются от львиц, грива им закрывала глаза и часть шеи. Когда они наклонялись и щипали траву, грива закрывала половину тела, получалось чудовище без головы и морды. Когда они мчались с поднятой головой, грива развевалась на ветру, словно знамёна степных кочевников, устрашающие своих врагов. Характер у жеребцов был лютый, не было в степи человека, который мог бы их объездить, никто не мог их заарканить, никто не мог оседлать этих дикарей. Жеребцы в степи выполняли две основные функции: занимались воспроизводством и охраняли свой табун. Если, к примеру, бык после случки с коровами уходил снова гулять на все четыре стороны, то жеребец — нет, он в степи был самым добросовестным и доблестным кавалером для своих кобылиц.