Но из-за своих колебаний волк потерял время, и Даоэрцзи на своей быстрой лошади уже был совсем близко от волка, Сан Цзе также приблизился уже к стаду. Волк снова хотел изменить направление, но увидел у бешено несущегося Даоэрцзи аркан, на длинном шесте висящую и качающуюся петлю, которая тут же была накинута на толстую шею волка. Не дожидаясь, пока волк втянет шею и скинет петлю, Даоэрцзи сильно затянул верёвку и стянул его горло. Даоэрцзи не дал волку ни малейшего шанса, резко развернул лошадь, убрал аркан за спину, перевернув волка, и поскакал.
Волк уже не мог сопротивляться, его тяжёлое тело волочилось по земле, и петля затягивалась всё сильнее, язык волка вылез наружу, он раскрыл окровавленный рот и сильно хрипел, во рту была только кровавая слюна. Даоэрцзи направил лошадь вверх по склону, так давление на волка было ещё сильнее. Чень Чжэнь двигался вслед за волком, он видел, что тот уже начинал дёргаться в предсмертных судорогах. Чень Чжэнь наконец-то облегчённо вздохнул, в этот раз за происшествие, можно считать, не будет наказания. Но он нисколько не был рад, он смотрел на ещё живого волка, который через несколько минут уже будет мёртвым. Всё же степь безумно жестокая, и требования, которые она предъявляет к любым существующим в ней жизням, беспощадны.
Когда лошадь достигла середины склона, тело волка уже не дёргалось, но из пасти ещё продолжала идти кровь. Даоэрцзи слез с лошади, не отпуская аркана, сильно ударил волка дубинкой по голове, достал из-за седла монгольский нож и воткнул его волку в горло. Когда Чень Чжэнь слез с лошади, волк уже не дышал. Даоэрцзи пнул волка по лапам, увидел, что реакции нет, тогда он вытер пот, сел на траву и закурил.
Подскакал Сан Цзе, перекинулся двумя фразами с Даоэрцзи, посмотрел на мёртвого волка и отправился к овцам.
— Я первый раз вижу, как на моих глазах заарканивают и убивают волка. Как ты всё точно рассчитал! — сказал Чень Чжэнь.
Даоэрцзи засмеялся:
— Я уже раньше заметил, что это глупый волк, умного и опытного было бы трудно заарканить.
Чень Чжэнь вдруг вспомнил, что у Даоэрцзи тоже есть волчонок, и он спросил:
— В эти дни я всё время был занят, все никак не зайду к тебе посмотреть на волчонка. Как он там у тебя? Люди не ругаются?
Даоэрцзи покачал головой:
— Лучше и не говори! Два дня назад я его убил.
У Чень Чжэня стало тяжело на сердце, и он взволнованно спросил:
— Как это ты его убил? Почему? Что случилось?
Даоэрцзи вздохнул и ответил:
— Если бы я так же, как ты, привязал его на цепь, всё было бы в порядке. Мой волчонок размером был меньше твоего и дикий характер не очень сильно проявлял, и я держал его вместе с щенками. Потом волчонок стал быстро расти и поправляться, намного быстрее, чем щенки, все в доме очень привязались к нему. Волчонок больше всего любил играть с моим маленьким сыном. Сыну всего четыре года, он тоже очень полюбил волчонка. Но кто же мог подумать, что он, играя с сыном, вдруг укусит его в живот, причём до крови, да ещё содрал кусок кожи. Ребёнок испугался, от боли заревел. А волчьи зубы острые, острее собачьих, я от испуга два раза ударил его дубинкой и убил. Потом скорее отвёз сына в санчасть сделать два укола, вроде всё обошлось, но только вот у ребёнка живот до сих пор опухший.
— Да, здесь нельзя быть небрежным, в эти несколько 4 дней нужно ещё сделать несколько уколов, а то может заболеть бешенством, а сделаешь уколы — будешь в безопасности, — сказал Чень Чжэнь.
— Об этом у нас все знают. Если укусила собака, то надо делать уколы, а уж если укусил волк — то тем более. Волки с собаками действительно не одинаковы, люди говорят, что нельзя растить волка. Я попробовал — и действительно нельзя, волчью дикую природу невозможно исправить, в любой момент может что-нибудь произойти. Я тебе советую тоже не держать его, твой волчонок большой, дикий, зубы острые, допустишь неосторожность — и можешь распрощаться с жизнью, — ответил Даоэрцзи.
Чень Чжэнь подумал и сказал:
— Я буду осторожен, нелегко вырастить волчонка, мне его очень жалко.
Овцы уже ушли далеко. Даоэрцзи снял с волка шкуру, положил её на седло, сел на лошадь и поскакал догонять стадо.
На следующий день Даоэрцзи обменял волка на овцу, Об этом случае говорили во всей бригаде. Баошуньгуй, получив шкуру волка, очень хвалил Даоэрцзи, объявил его героем и наградил тридцатью патронами. Через несколько дней один молодой чабан из третьей бригады тоже захотел таким образом заманить волка и его на овцу. Он тоже отошёл далеко от стада, но волк оказался хитрым и опытным, он утащил овцу и съел только одну её ногу, а больше не стал, наелся, но не переел. Когда он убегал, то скорость его нисколько не снизилась, и он легко скрылся, только его и видели. Этот молодой чабан был подвергнут критике и поучению со стороны Билига и всей бригады, а также был оштрафован. Ему месяц не разрешали есть баранину.
22
…Священный чёрный волк, перед которым преклоняются некоторые шаманы из маньчжуров, дауров, орочонов, эвенков, он храбрый и непобедимый защитник святых и помощник шаманства, он не любит ненависть, удаляет зло, отгоняет зверство. Всякий раз, когда встречают опасную, хитрую и коварную нечисть, которая применяет грубую силу ночью, ему всегда поручают с помощью своего мужества и мудрости проглотить её в темноте. Он не только сумасшедший волк, но ещё и уничтожающий злой дух.
Снова пришла очередь Чень Чжэню дежурить по ночам. Когда Эрлань охранял стадо, Чень Чжэнь мог на дежурстве или поспать в юрте, или при свете масляной лампы читать или писать дневник. Чтобы не мешать двум своим товарищам спать, он поставил низкий столик около двери, а двумя толстыми книгами отгородил лампу. На пастбищах было всё спокойно, без звуков, воя волков не было слышно, три собаки за всю ночь даже не залаяли, но ушки держали на макушке, бдительно охраняя овец. Он тоже только один раз вышел ночью из юрты, пройдясь с фонариком вокруг, Эрлань всегда лежал с северо-запада от овец, и Чень Чжэнь успокоился. Он погладил Эрланя по голове, выразив благодарность. Вернувшись в юрту, он всё же не мог расслабиться и сомкнуть глаз, почитал книгу и только после этого смог заснуть. На следующее утро он, проснувшись и выйдя из юрты, первым делом пошёл покормить волчонка.
После того как они переехали на летние пастбища, волчонок с самого рассвета всегда, спрятавшись, следил за дверью в юрту, стерёг свою миску с едой. В его глазах эта миска с едой была его живой добычей, он, как большой волк, терпеливо ждал благоприятного момента для атаки, ждал, когда добыча приблизится к нему, и потом внезапно делал бросок и хватал её, таким образом, это был его трофей, а не принесённый ему людьми. Так волчонок по-прежнему сохранял свою волчью независимость. Чень Чжэнь тоже притворялся, что боится его грозного вида, осторожно отступал на несколько шагов, но часто не выдерживал и смеялся.
В нагорьях Внутренней Монголии перед наступлением летнего сезона дождей стоит жаркая и засушливая погода, в этом году этот период был жарче, чем в прошлые годы. Палящее солнце высушило молодую траву около юрты так, что она превратилась почти в солому. Комары ещё не проявили себя, но в степи появилось много больших мух, появившихся из личинок, живущих на остатках мяса, они кружились над людьми и скотом, кусались, не давая им покоя. Они жалили и людей, и скот, садились на глаза, лезли в нос и рот, также забирались на висящие внутри юрт куски мяса с кровью. Люди, собаки и волчонок непрерывно отряхивались и отмахивались от мух. Хуанхуан, часто клацая зубами, ловил летающих перед его глазами насекомых, затем, пожевав, выплёвывал. Через какое-то время перед ним на земле лежала уже солидная горка из мёртвых мух.