13
Правитель области Лулун генерал-губернатор Лю Жэньгун хорошо знал положение дел у киданей[33], часто сам отбирал и тренировал войска. Осенью они вклинились глубоко на территорию противника, перешли через хребет Чжайсинлин и напали на киданей. Кидани очень боялись их. Каждый раз, когда выпадал иней, Жэньгун отправлял солдат жечь дикие травы внизу крепости, и много лошадей киданей умерли от голода.
Сыма Гуан. «Общая оценка управления и службы. Правление танских императоров»Из монгольских обычаев и права: «Человек, который осуществляет строительство и тем самым мешает росту трав в степи, который поджигает степь, подвергается казни со всей семьёй».
(Сун) Пэн Дая. «Монгольские записи»После того как Баошуньгуй и Улицзи отвели нескольких человек из руководящих кадров посмотреть на добычу на месте облавы, они пришли к Билигу. Баошуньгуй слез с лошади и радостно сказал старику:
— Блестящая победа! Ведь блестящая победа, а! В этой победе твоя самая большая заслуга. Я буду просить вышестоящее начальство наградить тебя.
Договорив, он вытянул руки для рукопожатия. Но старик развёл ладони, испачканные в волчьей крови и сказал:
— Стыдно, стыдно, давай лучше не будем.
Баошуньгуй, однако, взял руку старика со словами:
— Испачкать руки кровью, да ещё от заслуженного героя, совершившего большой подвиг, для меня честь!
Лицо старика вдруг потемнело, и он буркнул:
— Не надо говорить о подвиге, ведь чем больше подвиг, тем больше мой грех. В будущем нельзя так уничтожать волков. Если так продолжать, то волков не останется, и дзерены, мыши, зайцы, байбаки разведутся в большом количестве и уничтожат степь, и тогда Тэнгри разгневается, а овцы, коровы и лошади за нас понесут возмездие.
Баошуньгуй неловко улыбнулся, повернулся к Эрланю и дал волю своим чувствам:
— Это, наверное, и есть тот самый дикий пёс? Да, действительно страшный. Я со склона наблюдал его умение драться, действительно храбрый воин, когда он рванулся в стаю и загрыз одного волка, то заставил волков отступить от страха. Сколько он всего загрыз их?
— Четырёх, — ответил Чень Чжэнь.
Баошуньгуй продолжил:
— Молодец, молодец! Я уже слышал, что вы держите большого дикого пса, который загрызает овец. Люди говорили, что вы нарушаете степные правила, просили меня застрелить этого пса. Сейчас я отвечаю: нет, вы можете продолжать держать его у себя, да ещё надо его получше кормить. Если он и потом загрызёт овцу, то всё равно не убивать его. Однако овечью шкуру надо сдать государству, а за мясо вы можете сами заплатить.
Чень Чжэнь и Ян Кэ несколько раз радостно дали обещание.
Чень Чжэнь добавил:
— На этой облаве мы, молодёжь, не убили ни одного волка, мы не сравнимся с собаками, а тем более с этим диким псом.
Все покатились со смеху, даже молодые интеллигенты.
Улицзи, смеясь, покачал головой:
— Я как услышал эти твои слова, так подумал, что они совсем не похожи на слова китайца.
Старик Билиг тоже развеселился:
— Да, этот парень очень внимателен к степи, потом обязательно станет большим мастером.
— Говорят, что вы вдвоём ещё вытащили семейство волчат? — спросил Улицзи.
Ян Кэ кивнул:
— Это было вчера, их оказалось всего семь. Если бы отец Билиг не подсказал нам, то разве мы смогли бы это сделать?!
— Неплохо, семь волчат! В ближайшие дни шкурки сдайте мне, я заплачу самую высокую цену да ещё дам вам патронов. — Он поднял с земли две волчьи шкуры и заметил: — Я посмотрел, эти две шкуры лучше всех, у них шерсть длиннее, я тоже у вас их попрошу и заплачу самую высокую цену. У меня есть один знакомый старый руководитель, раньше на войне ему часто приходилось лежать ничком на льду и снегу, и теперь у него ревматизм ног, он давно хочет сделать штаны из волчьей шерсти, я ему хочу почтительно преподнести эти шкуры, — сказал Баошуньгуй.
Чень Чжэнь усмехнулся:
— Пусть они повисят у нас над дверью несколько дней. Я хочу снять с нашего пса ложные обвинения.
— Хорошо, через пять-шесть дней я приду и заберу шкуры.
На месте охоты везде были свежие следы крови и волчьи трупы, только вот волки лишились своих шкур. Баошуньгуй призвал охотников, чтобы они стащили трупы волков в одно место, а также чтобы сложили трупы два продольно, два поперечно, как колодезный сруб, друг на друга. Вскоре больше тридцати трупов волков были сложены в одну большую башню из трупов высотой в рост человека. Баошуньгуй настроил фотоаппарат и сделал несколько снимков этой башни, потом распорядился всем охотникам со снятыми ими волчьими шкурами встать с двух сторон от этой большой кучи трупов, получилось два ряда. Тридцать с лишним человек высоко подняли шкуры, при этом волчьи хвосты почти все доставали до земли, в переднем ряду все шкуры были в шрамах, охотничьи собаки-убийцы, покрытые пятнами волчьей крови, сидели на земле, выдыхая пар. Баошуньгуй попросил Чень Чжэня сфотографировать, а сам, высоко подняв самую большую и длинную волчью шкуру, встал в середине, подняв её выше всех остальных. А старик Билиг, повесив волчью шкуру на правую руку, наполовину склонив голову, горько улыбался. Чень Чжэнь сделал подряд два снимка.