Чабаны на лошадях, поискав, притормозили, немного восстановили силы и снова прибавили в скорости. На севере горный хребет был всё ближе, и здесь пограничная линия проходила как раз вдоль подножия этого хребта. По словам скотоводов, эти горы были высокими, а ущелья глубокими, холодными и бесплодными, самое последнее убежище волков, в котором не было их врагов. Но если волк попадёт туда, то как он будет там жить? Он вдруг представил себя на месте волка. Люди в конце концов могут истребить волков, но нет сил, которые могли бы уничтожить твёрдый и несгибаемый характер и волю монгольских степных волков.
Наконец-то люди на лошадях вступили на приграничное шоссе. Это только говорилось — шоссе, на самом деле это была грунтовая дорога для объезда и патрулирования границы, а строго говоря — дорога из песка. По ней ездили военные джипы и грузовики, перевозящие грузы, по сути дорога представляет собой длинный извилистый жёлоб с песком, похожий на огромного жёлтого дракона.
Чабаны быстро поехали по дороге на восток, но нигде не было видно волчьих следов. Обогнув один небольшой склон, они вдруг увидели, как впереди в тридцати с лишним метрах появился волк, он изо всех сил пытался перелезть через крутой край дороги. В обычное время он мог бы одним махом перепрыгнуть такую преграду, но сейчас он не мог её преодолеть. Хромой волк снова не смог перелезть и кубарем скатился вниз, обрубок лапы воткнулся в песок, и волк скорчился от боли.
Слезли с лошадей. Чжан Цзиюань напряжённо наблюдал за Бату и повесил свою дубинку на седло. Однако Бату не взял дубинку и больше не пошёл вперёд, он ослабил вожжи у лошади и отпустил её поесть траву, а сам сел на высокой кромке дороги, достал папироску и закурил. Чжан Цзиюань посмотрел сквозь папиросный дым в глаза Бату. Потом тоже отпустил лошадь, сел рядом с Бату и тоже закурил.
Волк из канавы у дороги снова со всех сил забирался наверх, лез потихоньку, по шагам, оставляя кровавые следы, непокорная и гордая голова волка была как раз напротив двух врагов. Волк не забыл своё происхождение и привычки, он с усилием отряхнулся от травы и земли, поддерживая свой грозный вид в чистоте. Но он всё же не мог совладать с болью, его непрерывно била дрожь. Потом у волка в глазах появилась яростная решимость, он глубоко вдохнул и собрал все свои последние силы.
Бату затушил папиросу, задумчиво посмотрел на волка, в глазах его промелькнул стыд и беспокойство, как у ученика, который ранил учителя. Хромой волк не смотрел на преследователей, а работал, развернувшись телом, одной лапой он цеплялся за землю. До верха дороги осталось всего немножко, тридцать сантиметров серо-чёрной земли. Он наконец добрался до поверхности с травой, один кусок вместе с почвой отвалился и стал падать вниз, волк оттолкнулся от него и забрался на ровную поверхность и потом, как большой кенгуру, на трёх лапах поскакал-побежал за противопожарную полосу и пограничные столбы.
Противопожарная полоса находилась вне пограничных столбов, вспаханная тракторами, шириной примерно сто метров. Земля постоянно очищалась от травы. Только с этой вспаханной противопожарной полосы и мирятся скотоводы степи Элунь, старики говорят, что это единственная полезная пахотная земля.
Хромой волк бежал и отдыхал, бежал и отдыхал, и скоро скрылся в степи.
Бату встал и безмолвно посмотрел вперёд, потом наклонился и поднял окурок, брошенный Чжан Цзиюанем затушил его в слюне, вырыл во влажной земле ямку и закопал оба окурка, потом сказал:
— Надо воспитывать в себе привычку! В степи не допускается малейшая небрежность. Пойдём, пойдём поищем недавно убитого волка.
Они сели на лошадей и поспешили к тому горному склону, откуда приехали. Был слышен только звук копыт, они вдвоём всю дорогу молчали.