Лодка из войлока чем дальше, тем продвигалась быстрее. Время от времени под войлоком можно было услышать, как скрипит снежная корка. Чень Чжэню казалось, как будто он сидит на сказочном ковре-самолёте. Среди снежного озера шестнадцать летящих ковров, разметали снежную пыль. Собаки лаяли, люди кричали, а Тэнгри словно улыбался. На небе вдруг появилось много облаков, мороз ослабел. Подтаявшая снежная поверхность затвердела, к ней прибавился слой наледи, это облегчало спасение антилоп. Люди сняли тёмные очки, раскрыли глаза, подняли головы и радостно воззвали:
— Тэнгри! Тэнгри!
После этого летящие лодки стали двигаться ещё быстрее и смелее. Чень Чжэнь в эти минуты как будто ощутил существование вечно живущего на Небе монгольского Тэнгри. Его душа снова была согрета любовью и лаской божества.
Вдруг со склона до него донеслись радостные крики Ян Кэ и Баяра. Чень Чжэнь повернул голову и услышал:
— Одну раскопали!
Чень Чжэнь посмотрел в бинокль и увидел, что Ян Кэ, на которого показывал Баяр, непонятно каким образом выкопал дзерена, и они потащили его за ноги к повозке. Оставшиеся на склоне люди тоже достали деревянные лопаты и побежали к глубокому снегу.
Лодка из войлока всё удалялась от безопасного места и всё ближе подходила к одному дзерену. Это была антилопа, самка дзерена. В её глазах мелькал страх и в то же время слабая надежда. Со всех сторон её окружала снежная впадина, а под копытами был только небольшой участок снежной корки площадью с поверхность стола, который в любой момент мог провалиться.
— Потихоньку продвигай ковёр, но не слишком медленно. Ни в коем случае не пугай её — в степи всем нелегко выжить, каждый должен оставлять другому путь к спасению, — сказал старик.
Чень Чжэнь кивнул, потихоньку протолкнул войлок вперёд к копытам антилопы, так что тот перешёл через впадину, снежная корка ещё не обрушилась. Неизвестно, принимала ли когда-либо эта антилопа помощь от людей, но ради находившегося в её утробе ребёнка ухватилась за последнюю ниточку к спасению. Одним прыжком она вдруг оказалась на войлоке. Плюхнувшись на него, она задрожала всем телом. Чень Чжэнь поглубже вздохнул, потом они вдвоём медленно подобрались к краю ковра, взялись и стали вытягивать его обратно, от впадины на твёрдую поверхность.
— Хорошо, отпустим её, пусть идёт. Если она опять попадётся, значит, на то воля Тэнгри, — проговорил Билиг.
Чень Чжэнь подошёл к антилопе и осмотрел её. Это была не просто самка дзерена, но и будущая мать. Она вытаращила на него испуганные глаза, Чень Чжэнь погладил её по голове, помог ей встать на ноги и сказал:
— Почему же Тэнгри не защищает этих ласковых, красивых и мирных животных, а постепенно занимает позицию жестоких убийц? Да, действительно, дзерены и вправду жалкие, а волки жестокие. Убивают, несмотря ни на что, и человека запросто могут разорвать на куски…
Лицо Билига внезапно изменилось. Чень Чжэнь осёкся: он решил, что глубоко задел душу старика, задел тотем степного народа. Но слов уже не вернёшь.
Старик уставился на Чень Чжэня и хрипло произнёс:
— А разве трава не живая? В степи трава — это одна большая жизнь, а все остальные — маленькие, даже волки и люди, маленькие жизни опираются на большую, и от этого зависит всё живое. Есть траву — это ещё большее зло, чем питаться мясом. Ты жалеешь антилоп, а траву тебе, значит, не жалко? У дзеренов четыре быстрые ноги, обычно они убегают, а догоняющие их волки от усталости харкают кровью. Дзерены, если их будет мучить жажда, могут убежать к реке и попить воды, а замёрзнут — поскачут на солнечный склон погреться. А трава? Хоть она и есть самая большая жизнь, но самая хрупкая. Её корни малы, а слой почвы тонок. Растёт в земле, каждый может наступить на неё, съесть, обгрызть, вытоптать. Моча одной лошади может сжечь большой участок травы. Если она растёт среди камней или на песке, там даже жалкого цветочка не распустится, не появится ни одного семени. В степи если и надо кого больше всех жалеть, так это траву. Монголы больше всего переживают за траву и степь. Дзерены убивают больше травы, чем сенокосилка, их стада изо всех сил грызут и жуют, её не это ли значит убивать живое? Если убить большую жизнь в степи, все малые жизни тоже погибнут! Дзерены творят бедствия, поэтому более страшны, чем волки. В степи бывает не только снежная стихия, но ещё и жёлтая. Когда приходит жёлтая стихия в виде дзеренов, то это ещё ужаснее.