Время приближалось к полудню, каждая лодка из войлока уже по два-три раза съездила туда-обратно и вернулась обратно с трофеями, на повозке каждой семьи уже лежало по шесть-семь больших дзеренов. Сейчас мужчины поменялись местами с женщинами и детьми, сытые и довольные женщины и дети гурьбой забирались на войлочные плоты, чтобы продолжать выуживать антилоп.
Свежая жаренная на костре баранина — знаменитое лакомство в монгольской степи после удачной охоты. Прямо на месте разводят огонь, сразу же жарят мясо и сразу же едят. Так развлекались монгольские ханы и высшая знать в древности, а потом это превратилось в весёлые встречи простых степных охотников. Чень Чжэнь и Ян Кэ наконец-то явились на охотничий «банкет» на положении охотников. Они оба уже давно забыли про пекинские лавки и закусочные, где готовят обычное жареное мясо. Охотничье воодушевление и усталость возбудили аппетит обоих, Чень Чжэнь почувствовал, что он получает больше радости, чем монгольский хан, потому что это здесь недавно происходила дикая охота и везде валялись остатки загрызенных волками овец. Такая обстановка заставляет людей чувствовать себя во время еды хищниками, которые после охоты жадно набрасывались на еду. Чень Чжэнь и Ян Кэ вдруг осознали широкий размах личностной сложности и величия монголов, они дружно приняли чайник с вином из рук монгольских охотников, радостно пивших, евших и поющих дикие песни, и, запрокинув головы, стали пить.
Старик Билиг засмеялся:
— Пройдёт ещё год, и я не посмею показаться на глаза вашим родителям в Пекине, так как быстро переучил вас и вы стали дикими монголами.
Ян Кэ, дыхнув густым винным духом, сказал:
— Китайцам необходим монгольский дух, чтобы, управляя передовой машиной, пробить Великую стену, прорваться в большой мир.
— Отец! Отец! Отец! За уважаемого вождя племени! — воскликнул Чень Чжэнь.
Поднял чайник: с вином над головой и выпил.
Старик сделал три больших глотка и три раза произнёс в ответ:
— Мои дети, мои дети, мои хорошие дети.
Бату, уже навеселе, раскрыл большие ладони и, сильно хлопая Чень Чжэня по спине, говорил:
— Ты… ты, ты, можно считать, только наполовину монгол, ко…ко…когда ты, ты женишься на мо…монголке, и… и у тебя родится в юрте ребёнок, только тогда можно считать, что ты монгол. У… у тебя сил маловато, не… не… не… пойдёт. Монголки под… под одеялом очень сильны, сильнее даже… чем волки. Монгольские мужчины очень-очень их боятся, боятся прямо как овцы.
Санузе продолжил:
— К вечеру мужчины — овцы овцами, женщины — волки волками. Гасымай — самая свирепая из них.
Все охотники расхохотались.
Ланьмучжабу в возбуждении взял Ян Кэ и опрокинул на землю прямо на толстый снег. Ян Кэ собрался с силами, встал, но снова был брошен Ланьмучжабу так, что перекувыркнулся три раза. Ланьмучжабу засмеялся:
— Ты, ты… вы, китайцы, едите траву, овцы овцами, мы, мы, монголы, едим мясо, волки волками.
Ян Кэ стряхнул снег и сказал:
— Ну погоди! В следующем году я куплю быка, один буду есть. Я ещё вырасту, стану выше тебя на голову, придёт время, и ты будешь «овечкой из овечек».
Все охотники закричали:
— Хорошо! Молодец!
У монголов вина было не меньше, чем еды, семь-восемь больших чайников ходили несколько раз по кругу и полностью опустели. Ян Кэ как увидел, что вино кончилось, начал храбриться и крикнул Ланьмучжабу:
— В борьбе я не сравнюсь с тобой, давай посоревнуемся в винопитии!
— У тебя лисья хитрость, но в степи лисы не сравнятся по хитрости с волками. Ты погоди, у меня ещё есть вино, — сказал Ланьмучжабу.
Договорив, он быстро сбегал к своей лошади и из войлочного кармана на седле достал большую бутылку степной водки и два стакана.
Покачав бутылкой, он сказал:
— Это я оставил для встречи гостей, а сейчас испытаю тебя.
Все громко закричали:
— Испытай! Испытай!
Ланьмучжабу произнёс:
— Теперь ты послушай! Согласно правилам степи, сколько стаканов я скажу выпить, столько ты и выпиваешь. Когда-то раньше я сказал ошибочную фразу и был напоен одним корреспондентом, знатоком монголо-китайских отношений, в этот раз придётся тебе попробовать этот горький привкус.