На бедре мужчины, забивающегося в самый угол, красуется рваная рана.
- А у вас тут вообще предусмотрена медицинская помощь нуждающимся в ней экземплярам? – усмехается Люпин. – Или, если и сдохнут – вам плевать?
- Остальные – пусть дохнут, – говорит волшебник. – Но этот важен.
- Опыты на нём ставите?
- Не без этого, как вы догадались, мистер Люпин, – кивает седой. – Мы его сейчас обездвижим, а вы – действуйте. Сегодня у него большой день.
- В смысле?
- Приведите его в нормальный вид. На сцену всё же выходить. Он будет показан группе авроров в качестве уникального ликана, выращенного в неволе. Сегодня они будут здесь на лекции.
- Это бесчеловечно! – Джон пытается возмутиться. Но волшебник только отмахивается и велит открыть клетку, и применять заклинание «Остолбеней» вкупе с «Круцио» для большей надёжности. – Послушайте, вы не можете таким варварским способом убеждать людей, что оборотни опасны. Вы сами вынуждаете их ополчиться против себя.
- Против себя? – выгибает бровь главный. – Мистер Люпин, не надо только их защищать. Мы знаем, что животные никогда не уподобятся людям. Тем более, такие. Оборотни – это вам не болонки в ошейниках.
- Но в данном случае – этот оборотень, – Люпин кивает на пленника. – Ничего и никому не сделал. Это раз. Вы лишили его малейшего шанса на нормальную жизнь. Это два. И теперь ещё обвиняете в том, что он рвётся на свободу. Это три.
Глава 5. Психология
Делай вопреки, делай от руки
Мир переверни, небо опрокинь
В каждом наброске, в каждом черновике
Учитель продолжается в своём ученике...
(Баста)
2003 год. Хогвартс.
Римус Люпин просыпается с ужасной головной болью. Во рту отвратительный привкус. На подушке – слюна. Римус терпеть не может последних в цикле дней – луна уже идет на убыль, но тем не менее его аппетит все ещё очень силен. Приходится принимать много зелья, чтобы не сорваться. А зелье это, по словам Дамблдора, весьма и весьма дорого обходится школе. И её в разы урезанному в этом году бюджету.
Раннее утро в Хогвартсе – это момент, когда начинается всеобщее пробуждение. И тишина, которую любит Римус, исчезает. Коридоры наполняются галдящими учениками – подъем у них строго фиксирован, иногда старосты даже будят старшие курсы ещё раньше. Чтоб избежать давки возле умывальников.
Римус смотрит на себя в зеркало и поверить не может в то, что всё же согласился быть здесь. Рискованный эксперимент. Опасный и для него, и для находящихся в Хогвартсе детей. Хоть Дамблдор и пообещал, что всё будет под контролем, Римус Люпин как никто знает, что «простого контроля» в его случае будет недостаточно: оборотни, вкусившие однажды человечьего мяса, никогда не смогут побороть жажду. Что бы с ними не делали.
Это сродни прыжку с маггловским парашютом – они когда-то давно с Бродягой искали приключений на задницы. Тогда тоже было странно и страшно. Но лишь в первые секунды. Хотя, как признавался потом Сириус, «без метлы ему было немного некомфортно». Что уж и говорить про Люпина, который страдает от приступов удушья всякий раз, когда вспоминает о том чувстве «свободного полета». Чувстве того, что, если что-то пойдет не так, то они даже трансгрессировать нормально не смогут…
Застегивая чёрную будничную мантию, Римус думает о том, что его лохмотья вряд ли скроются под ней, но всё же: внешний вид должен быть на высоте. Учителям, вроде, так полагается? Он бреется и причесывается теперь подолгу – не хочет, чтоб кто-нибудь заметил слишком быстрый рост волос. Римус нервничает как никогда: целыми днями находиться в кругу потенциальных жертв – то ещё испытание. Но обещание, данное родителям, сильнее – Римус клялся им, что как только появится хоть один человек, который поверит в него, и даст ему возможность быть среди людей без намордника и строгого ошейника, он, Римус Джон Люпин, сделает всё возможное и невозможное, чтобы адаптироваться и снова стать нормальным. Хотя бы для них. Ведь он знает, что этому не бывать. Излечиться от ликантропии нельзя. Но на время притвориться обычным человеком – почему бы и нет?
В глубине души Римус, естественно, осознает истинные мотивы своего поступка – это страх. Страх перед вожаком. Страх появиться в стае в роли раба. В роли тряпки. Которую можно постелить вместо отхожего места. Конечно, Дамблдор без уговоров отца не согласился бы пустить его в Хогвартс – Римус знает, как старик трясется, из-за своей репутации, которая уже дважды проходила проверку на прочность. Однако Римус теперь знает ещё и то, что в 1971 году именно по вине Альбуса на него напал Сивый – директор почему-то считает, что на территорию школы ни один оборотень не сунется, но не учитывает, что волчий голод бывает столь силен, что любая опасность становится неважной. Римус мог бы многое припомнить Дамблдору, но не стал ворошить прошлое, учитывая, что уже натворил и сам немало бед.