- Вы с Амбридж, я смотрю, сильно заигрались, – произносит сквозь зубы Амелия. – И как только мне это надоест, то ты уж не обессудь, если я и тебя запихну в камеру с ней по соседству.
- А почему только меня? – удивляется Яксли. – Что, в комиссии по учету маггловских выродков состоим лишь мы с Амбридж? Нет – там ещё два десятка человек, Амели.
- Не смей называть меня так, – раздувает ноздри женщина.
- Ну прости, – с улыбкой наклоняет голову Яксли. Он совершенно точно решает поиздеваться. – Может, ты всё-таки с них начнёшь?
- И до них я тоже доберусь, – кивает Амелия. – Не сомневайся.
- Когда ты так яростно сверкаешь глазами – я тебе верю, – опять усмехается Яксли.
Глава 9. Семейные ценности (часть 2).
Лети, моя душа, не спеша,
Я буду продолжать дышать – я сделал шаг,
Пока другие спят по разным этажам,
Закрыв свои глаза, как по лезвию ножа,
Лети, моя душа.
(HOMIE)
— Аластор, не сейчас! — Амелия буквально выбегает из зала. — Поговори с Фаджем!
— Я бы и рад, но вот незадача: Фадж и направил меня к тебе! — Грюм догоняет женщину, прихрамывая и опираясь на большой деревянный посох. — Ты снова будешь меня убеждать, в том, что не просмотрела дело Долиша-младшего? За столько времени?!
— Просмотрела, — врет Боунз, отворачиваясь. — Не раз.
— И что скажешь? — прищуривается Грюм.
— Ничего нового.
Боунз знает — если дать Грюму волю, он загрызет, но слезет со своими «гениальными» версиями. Последний их разговор, всплывая в памяти, вызывает у Амелии лишь головную боль — кровавые кадры с места трагедии, случившейся недавно в Косом переулке, кого угодно могут вывести из равновесия. Грюм выдвигает слишком много обвинений в адрес тех, в чьем благородстве и верности нет сомнений. На то он и повёрнутый аврор. Но Амелия не может отрицать тот факт, что его слова оставляют её в полнейшем шоке: крохотное предположение, но раздутое до масштабов мировой трагедии, которая вполне может случиться, если никто не вмешается, — это испытание для воли. Осознавать собственное бессилие всегда очень трудно, а особенно в ситуации, когда уже все вокруг говорят об этом.
— Очень напрасно.
— Я не пойму, чего ты от меня хочешь?
— Пора бы вычеркнуть Тонкс из черного списка. Нет? — Грюм сверлит Амелию убийственным взглядом своего чудо-глаза. — У девчонки начинается новый этап в жизни — ей скоро на стажировку, а она всё ещё носит тебе рапорты!
— И будет носить. То, что я освободила её условно-досрочно, отнюдь, не значит, что суд считает её полностью искупившей вину!
— Она как раз и невиновна в том, что ей вменяют!
— Пустая трата времени, — качает головой Амелия. — Говори, если есть что-то более существенное, и давай каждый пойдет по своим делам!
— И много ли у тебя нынче дел, мадам Боунз? — с ехидцей замечает Грюм.
- Возглавить Комитет обеспечения безопасности волшебников – как, по-твоему, достойное дело? – с издевательскими нотами произносит Амелия. – Или всем страдать паранойей, как сам, прикажешь?
- Если ты возглавишь КОБВ, то кто будет сидеть в суде?
— Мне кажется, что это уж точно не твоего ума дело!
— Если я работаю здесь, значит, имею право узнать, как идут дела! И к тому же, Министерство по-прежнему в опасности! — Грюм тоже повышает голос. – И мы тоже!
— С чего ты взял? — Амелию вдруг всю прошибает холодным потом от его слов. — Аластор, после смерти шпиона, в лице сына Джона Долиша, мы можем вздохнуть спокойно…
— Ошибаешься, — цедит Грюм. — Потому, что никакой смерти не было — он жив!
— Он не может быть жив, — ледяным тоном произносит Боунз. — Он был убит три года назад. Его кремировали, и прах сейчас находится в доме его отца…
— Да, кремировали, но экспертизу никто не проводил!
— Джон Долиш опознал его, — говорит Амелия. — Этого вполне хватило…
— А про Оборотное зелье ты у нас не слышала?
— Ты мне будешь рассказывать? — усмехается Амелия. — Я это знаю получше некоторых! Оборотное зелье после смерти субъекта, принявшего его, перестаёт действовать.
— Есть и более мощный состав, позволяющий…
— Грюм, — предупреждающе сверкает глазами женщина. — Хватит. Я сыта по горло.