- Двигай живее – не хватало, чтоб кто-нибудь вызвал полицаев!
- Почему мы не трансгрессируем, как это делают все? – Нимфадора перешагивает большую лужу. – Или в маггловских районах это запрещено? Я настолько отстала от жизни?
- Во-первых, меня тут почти все знают, – говорит Грюм, пряча свою изувеченную часть лица под плотным капюшоном. – Хватило когда-то ума засветиться с помощью. Черт побери. А во-вторых, после полуторагодовалой отсидки в Азкабане тебе, моя дорогая, палочку не поднять с наскока. Не то что трансгрессировать или колдовать. Ясно?
- Палочку у меня изъяли, – конфузится Нимфадора. – Куда мы идем, сэр?
- Ко мне домой. – Грюм обгоняет девушку, и в подворотне скидывает капюшон, который закрывает ему весь обзор. – Или ты предпочла бы оставаться на улице?
- Спасибо, конечно, но… я бы перекантовалась где-нибудь. Не хочется вас напрягать, сэр.
- Заладила тоже мне «сэр»! – Аластор фыркает, как обиженный. – И где бы ты кантовалась? У своих бывших?
Нимфадора вспыхивает – она не любит, когда кто-то начинает считать её парней. Хотя она и сама никогда не задумывается над тем, сколько же их у неё. С последнего болезненного расставания с Биллом Уизли проходит уже четыре года. И все, кто был после него, для Доры – не более чем развлечение.
- Значит так, давай разберёмся с правилами. – Грюм останавливает Тонкс, когда они подходят к обычному маггловскому многоквартирному дому. – Итак, усвой, что я живу среди обычных людей. И не дёргаюсь. Конечно, квартира была выдана когда-то Министерством и имеет маггловотвод, но все же – несколько неосторожных фраз или движений – нам конец!
Нимфадора, внимательно оглядывая строение, кивает.
- Старшая в подъезде – зверюга, так что ноги вытирать не забывай и не вздумай плеваться, и вот ещё… раз уж ты пока не знаешь, куда подашься, то… будешь помогать по дому – готовить и убирать. Эльфа я выставил после смерти жены, – продолжает Грюм. – И запомни, что я тебе – не любовник и не папочка. Накосячишь – и я церемониться не стану!
- Кстати, об этом, – говорит Дора. – Вы не боитесь? Пускать меня в свой дом, даже не зная, насколько я уравновешена и прочее… вдруг я ночью вам в бок нож воткну?
- Видишь это, – Грюм наклоняется и демонстрирует старый шрам над левым глазом. – Десять лет назад я спал с девочкой помладше тебя, которая, к тому же, была профессиональной мужененавистницей. То, что она сделала с моим… хозяйством, я показывать не буду, но скажу, что даже с ней я был спокоен как удав, а уж с тобой-то и ребёнок справится!
- Вы мне льстите, – Нимфадора чуть улыбается и кивает на вход. – Но всё равно – спасибо за прямоту. Я учту.
Нимфадора тормозит на лестничной клетке, дожидаясь Грюма, который успевает ещё и с кем-то потрепаться. Всё же, он умеет ставить перед собой цель и добиваться её – как он обмолвился, когда-то терпеть не мог магглов, которые лезут куда из не просят, но вот – прекрасно живёт с ними бок о бок и даже весьма приветлив. Нимфадора думает о том, что ей тоже нужно научиться так же снисходительно относиться к тому, что магглы – неотъемлемая часть их жизни. Равновесие нарушать нельзя – ненависть к магглам не даёт ничего, кроме обратной ненависти. Закон бумеранга в разы опаснее всяких убеждений. И, хоть она знает, что её отец всегда считался с мнением людей – всё равно Доре бывает больно, едва она вспоминает редкие рассказы матери, о том, что сделали соседи Тонксов, когда случайно увидели его с палочкой.
- Нам прямо до упора, – Грюм показывает посохом. – У меня бардак, так что – не удивляйся. Я и дома-то бываю в лучшем случае раз в неделю.
Металлические чёрные двери с массивной кольцеобразной ручкой выглядят почти так же, как и другие, обычные. Но стоит Грюму прикоснуться посохом к стене рядом – они становятся больше и шире. Цвет меняется до кроваво-красного. Вместо глазка – отодвигающийся щит с гербом аврората: волшебник с поднятой палочкой отгоняет от других, маленьких и скрюченных людей, чёрную массу, напоминающую выкидыш Дементора. Дора не может не отметить, что некоторые пережитки прошлого всё ещё преследуют тех, кто стоит у истоков становления столь благородного дела – на гербе всё выглядит так, будто лучше и сильнее мракоборцев никого и нет.
- Проходи, Тонкс, – двери открываются бесшумно, предлагая взору просторный холл с высокими потолками. – Как дома быть не предлагаю, но… обустраивайся так, чтоб было удобно.
Нимфадора уже хочет улыбнуться, но тут, до того, как Грюм закроет двери, в проёме появляется мужская фигура. До боли знакомая фигура. Нимфадору всю передёргивает, и она часто моргает, желая убедиться, что это не мерещится.