Ничего не понимая от боли, сжимающей горло рваными спазмами, Струпьяр собирает остатки воли в кулак, и поднимается на трясущиеся ноги, пытаясь избежать новой атаки. Которая не заставляет себя долго ждать. Сивый прыгает на него черной тенью и валит обратно на землю. Сопротивляться ему – это всё равно что попытаться сбросить с себя слона. Силы явно неравны.
- Переловить их всех! – кричит Фенрир, удерживая вертлявого Струпьяра ногой. – Не убивать – они мне пригодятся потом! Всех тварей в кандалы!
Оборотни, гонящиеся за удирающими егерями, отвечают вожаку пронзительным волчий воем. Кого-то они настигают слишком поздно – несколько точных ударов с оточенной нечеловеческой силой в спину – и всё – шейные позвонки вдребезги. А кому-то удаётся повалить жертву на бегу и, поддавшись инстинктам, вгрызться в горло.
- Видишь, что ты наделал, ублюдок! – Сивый нагибается к Струпьяру. – Я этого не хотел. Ты меня вынудил. И теперь ты будешь наблюдать, как твои придурошные собратья окажутся в кабале, выбраться из которой нельзя. Либо туда, либо – смерть!
- Что т-ты б-будешь д-делать со мной? – заикающимся голосом спрашивает Струпьяр, смаргивая слезы. – Умоляю, только… не кусай… не надо… умоляю…
- Какой ты догадливый, – насмешливо тянет оборотень. – Только боюсь, как бы ты не обделался раньше времени… Я дождусь полнолуния. Чтобы всё выглядело естественно. А пока ты погостишь у меня.
Стая возвращается к вожаку. Кто-то тащит на закорках егерей. А кто-то остатки от растерзанных тел. Трава на поляне становится багровой. Струпьяр, видя всё это, порывается сбежать. Его привязывают к дереву. К тому самому, где недавно он натягивал сети.
- Куда дальше, босс? – интересуются оборотни. – Идём искать сбежавшую суку-Джоркинс?
- Да, мы туда и собрались, если бы не эти недоразвитые. – Сивый оглядывается на пленника. – Чутье ведёт меня в Хогсмид. Я уверен, что она дальше бы не смогла чисто физически уйти.
- Будем нападать? А если там авроры или ещё кто похуже?
- Дождёмся ночи – тогда у нас будет фора.
- Обращенных кормить скоро пора, – замечает один из оборотней, вытирая кровь с лица и груди. – Зашевелились вон…
- Я же просил без самодеятельности! – Сивый отвешивает подчиненному кепкой оплеухи. Тот со скулежом отходит прочь. – Половина из них ни на что негодна! Только посмотрите! Придется добивать!
Римус очухивается в канаве. Уже сгущаются сумерки. Холодная вода сводит судорогой ногу. Римус дёргается и едва не кричит от боли. Цепляясь руками за пожухлую траву, он выбирается из глубокой ямы, заполненной каким-то отходами, сгнившими кустарниками и жабами, громко квакающими прямо над ухом. Быстро проверяя карманы, Люпин обнаруживает, что палочки у него нет. От одной мысли, что она могла выпасть где угодно или вообще сломаться после стычки с Клювокрылом, которая хоть и закончилась благополучно, но следы оставила, – кровоточащие раны от клюва жгут спину и плечи, – ему хочется выть.
Возле того места, где он находится, есть поляна. Римус радуется возможности просушить одежду на сухой осенней траве. И вообще, на поляне не так темно, – конечно, он-то видит даже в кромешной тьме, но вместе со зрением приходится напрягать и нюх, и слух, а это неизбежно приведет к инстинкту охотника – он начнет выискивать что-нибудь, чем можно перекусить. Прошарив близлежащие заросли, Римус убеждается, что он упал в канаву с высоты, его никто не тащил сюда – ветки не сломаны. Люпин понимает, что добираться до Хогвартса будет проблематично – он даже не может узнать направление. Остаётся лишь один выход – ждать ночи и по звездам составлять маршрут. С астрономией у Римуса проблемы – он никогда не понимал этого предмета. Укушенный в двенадцать, Римус, к сорока пяти годам привыкает полностью полагаться на превосходное обоняние, данных ему вместе с вирусом ликантропии.
Едва он успевает расположиться и снять с себя промокшую одежду, где-то совсем рядом хрустят ветки и чьи-то крадущиеся шаги настораживают. Римус сразу принюхивается и чует странный, непохожий ни на что запах – он дурманит голову словно эфирное масло. Растекается по ноздрям теплым и тягучим желе и глаза начинают закрываться. Но Люпину хватает самообладания и опыта скрытного образа жизни, чтобы не поддаться на подобное. И внутреннее чутье ему подсказывает, что рядом охотник – Римус слышит дыхание. Человеческое дыхание. И биение сердца. Еле уловимые звуки, которые недоступны обычному слуху – оборотню многое под силу. Особенно в экстренной ситуации.