- Да, сэр, – кивает Снегг, снова опускаясь на место.
- И пока не поймём, что там и как, то разделите-ка факультеты на уроках, – подстраховывается Дамблдор. – Один урок – один факультет.
- Что?! – вскидываются преподаватели. – Мы ж не успеем ничего!
- Тише едешь – дальше будешь, – словно издевается Дамблдор.
- До ночи что ли сидеть? – Помона толкает в бок Флитвика. – А как же домашняя работа, которую тоже проверять надо? И оценки, и внеурочная занятость! А спать-то нам когда, в таком случае?!
- Тише, коллеги! – Дамблдор поднимает руку. – Я сказал лишь про третий курс. А не про все.
- А с третьим, можно подумать, возни меньше станет!
- И ещё: пока есть время, хорошенько продумайте досуговую составляющую на период зимних каникул и выходных. Никакого Хогсмида и даже родительского дня не предвидится, – подводит итоги Дамблдор. – Завтра жду всех с отличным настроением и полным отчетом об успеваемости после обеда.
- А с чего бы это, директор? – спрашивает перепуганная Стебль. – Никакого Хогсмида? Да и без родителей? С ума посходили что ли?! Их и не угомонить будет!
- А с того бы, профессор Стебль, – раздражённый Снегг бросает на стол газету, где черным по белому написано, что «Хогсмид закрыт по причине волчьего карантина». – Прессу иногда читать тоже полезно.
- А что будем делать с Квиддичем? – Роланда Трюк решается подать голос.
- Когда у нас по плану матч? – Дамблдор любит отвечать вопросом на вопрос.
- Послезавтра третьи курсы играют, «Слизерин-Пуффендуй», – отвечает Роланда. – Я правильно понимаю, что Слизерин у нас теперь долго в ритм не войдет с такими заскоками? Отменять?
- Да, без сомнения, – кивает Дамблдор, разминая уставшую от очков переносицу. – Слизерин сел в глубокую квиддичную яму. Но игру жаль отменять. Замените факультет профессора Снегга на факультет Филиуса Флитвика. Вы не против?
Северус Снегг беззвучно чертыхается и со злостью сминает свой пергамент, где обычно делает пометки насчёт Квиддичных матчей. Он скрупулёзно следит за успехами игроков змеиного факультета, как и положено истинному декану, болеющему исключительно за своих. Однако команда, сформированная два года назад, не дотягивает до планки даже «удовлетворительно». Постоянные проигрыши и отвратительное поведение заставляют крепко задуматься над вопросом: «А дано ли им вообще играть?» и не только.
- Нет, конечно! Мы не против! – радостный Флитвик потирает руки. – Когтеврану сделать Пуффендуйцев за честь!
- Жаль вас разочаровывать, дорогой профессор Флитвик, но Пуффендуйцы-то как раз и сделают ваших архаровцев в два счета! – Помона гордо вскидывает голову. – Гриффиндорцев в прошлом году знатно за пояс заткнули! И теперь справятся!
2002 год. Англия. Графство Кент.
Грюм всегда возвращается поздно. Однако этот факт не мешает Нимфадоре опаздывать с приготовлением ужина. Хоть у Грюма в квартире много всяких магических приспособлений, она всё делает реками – боится тронуть что-то и развалить. Внутреннее убранство оставляет желать лучшего – мебель старая и того и глади рассыплется в прах. Торчать безвылазно в маггловском районе для Нимфадоры Тонкс невыносимо, но она из последних сил держится. Её греет одна мысль: если всё пройдёт удачно, то её возьмут в Аврорат. Грюм даёт ей обещание, что натаскает по-своему.
Поначалу боящаяся мрачного и истеричного Грюма, Нимфадора, привыкает к нему спустя пару месяцев, и ей уже кажется, что он – идеальный выбор для совместной жизни. Ему много не надо: убрать разбросанные вещи, следить за чистотой и опрятностью аврорской формы, что он уже давно не носит – живот не влезает в неё, – да готовить хотя бы дважды в день. Конечно, оживить пространство вокруг – мечта Нимфадоры, например, она с радостью бы завела какую-нибудь зверюшку, но Грюм категорично и отрицательно реагирует на подобное. В его комнате, где он когда-то жил с женой, Тонкс бывать не любит. Только потому, что там, как он сам выражается: «всё напоминает о ней». И действительно, перед тем, как уйти на опасное задание под прикрытием, семья довольно сильно ссорится – обвинения в изменах и упреки сыплются как из рога изобилия (Грюм рассказывает свою невеселую историю как-то за ужином, придя после очередного рейда вымотанным – Нимфадора не спрашивает, он сам хочет поделиться), а затем, когда Аластор возвращается раньше, он готовит для неё сюрприз в знак примирения. Сюрприз, который увидеть ей было не суждено. С того самого дня Грюм не трогает вещей: не выкидывает бутылку с выветрившимся давно шампанским, не застилает кровать, усыпанную засохшими давно лепестками роз…