- Ты с ума сошла? – в глазах у Уизли кипит буря эмоций. От непонимания до бешенства. – Тонкс!
- Вот уж не знала, что исполнение мечты – это сумасшествие.
- Какой, к черту, мечты?! – орёт Билл. – Как ты могла, ни с кем не посоветовавшись…
- Я советовалась, – чеканит Тонкс, и её волосы, с мягким фиолетовым оттенком, резко перекрашиваются в агрессивно-красный цвет. – И не смей повышать на меня голос.
- С кем ты советовалась? – Уизли отходит и плюхается на диван. – С кем, скажи на милость!
- Как будто у меня такой большой выбор…
- Да, но всё же близкие люди у тебя есть: это я и твоя мать.
- Про неё даже слушать не хочу!
- Напрасно, – качает головой Билл. – Она спрашивала о тебе. И хочет увидеть.
- Конечно, когда ей некому лекарства подать – она спрашивает обо мне! А так – ей плевать!
- Но ты могла бы просто поставить нас в известность чуть раньше!
- Зачем?
- Да потому что так принято в цивилизованном обществе, Тонкс!
- Ничего. Я посоветовалась сама с собой, – говорит Нимфадора. – И саму себя, прежде всего поставила в известность. Мне этого вполне хватило.
- Иронизируешь?
- Ни капли, – она смотрит прямо в глаза. – И мне казалось, что ты порадуешься… когда узнаешь, что я сама… набрала нужные баллы… и даже…
- Единственное, чему я сейчас радуюсь, так это тому, что когда-то сам завалил те чертовы экзамены! – Билл стискивает кулаки до побеления костяшек. – И слава Мерлину, что не попал в ту мясорубку, что под политически-угодным соусом пытается сойти за бисквитный тортик!
- Какая ещё мясорубка? – Нимфадора трясёт головой. – Ты о чём, Билл?
- Ты хоть знаешь, насколько там опасно?!
- Да неужели? – Тонкс хмурится. – Не опаснее, наверное, чем с ушлыми гоблинами в финансовые игры играть!
- Да гоблины – просто милашки по сравнению с теми тварями, которые встретятся тебе в Аврорате!
- Тварей сейчас везде хватает.
- Ты просто ослеплена байками Грюма о светлом и безоблачном будущем! Так?
- Ошибаешься, – говорит Тонкс. – Я давно прозрела.
- Мда, а некоторые верят, что Азкабан меняет людей…
- А это здесь сейчас при чем? – Нимфадора уже жалеет, что сообщила Биллу о своих успехах. И ведь знала, что нельзя – но вот она женская сущность – не удержать. – Меня теперь в эту кучу до смерти тыкать будут?!
- Ты же сама эту кучу сделала, – Билл становится на редкость невозмутим. – Какие претензии?
- Меня отпустили условно-досрочно и…
- Да-да, – кивает Уизли, сонно зевая. – А хочешь, я тебе расскажу, почему это сделали?
- А ты-то что можешь знать об этом? – морщится Нимфадора, присаживаясь на край столешницы. – Тебя и близко не было, когда меня водили с ходатайствами на приемы к Боунз.
- В Азкабане давно не делали ремонта…
- Уизли! – шипит Нимфадора. – Прекрати!
- И им очень нужны были деньги, – продолжает он. – А где их взять? Конечно, освободить одного заключенного, за которого один идиот влюбленный готов много выложить…
Нимфадора на мгновение теряет дар речи.
- Ты хочешь мне сказать, что…
- Да, именно я вносил залог! – Билл встаёт. – Именно благодаря моим деньгам и хорошо подвешенному языку Грюма ты сейчас на свободе! И даже, мать твою, поступила в Аврорат!
- И за это ты заплатил?! – она кидается к нему и колотит кулаками в грудь.
- О, нет, – злобно усмехается Уизли. – Это хорошая тактика нашего Грюма. Это его цена, которую он должен заплатить, если хочешь. Притащить в Аврорат ещё одного младенца, рвущегося в гребанные герои, и который не увидит истинного лица этой прогнившей системы!
- Это ложь! – Нимфадора едва не плачет от обиды. – Ты снова мне лжёшь!
- Как раз нет. Я впервые хочу сказать правду. – Билл перехватывает руки Тонкс. – Раз уж ты такая упёртая, то выслушай до конца, идёт?
Нимфадора, чуть помедлив, кивает.
- Скажи мне для начала, Тонкс, с кем ты собираешься сражаться, когда окончишь этот хваленый Аврорат?