Нет, пусть лучше все веселятся, но не танцуют!
И снова захохотали женщины, которых папка почему-то называл "пропащими", загудели мужчины, зазвенели кружки пива и ложки. Вот теперь хорошо! Теперь совсем отлично, только почему-то тошнит, звенит в ушах и темнеет перед глазами.
Джерминаль пошатнулась, выронила флейту и села на корточки. Стало так темно, что она пыталась найти ее на ощупь. Голосов не разобрать, они слились в многоголосый гомон, только папку слышно, но словно издалека:
— Дочка, ты… Что с тобой?
Последнее, что помнит Джерминаль — она валится набок, по-прежнему ничего не видя, и кто-то берет ее на руки.
***
Очнулась Джерминаль в темном сарае на соломе, а не в комнате при постоялом дворе. Закуталась в рваное одеяло, обняла Кукуню, лежащую рядом, и ее скрутило голодным спазмом. Есть хотелось так, будто она месяц крошки во рту не держала. Если бы сейчас мимо пробегала мышь, Джерминаль съела бы ее вместе со шкуркой и костями.
— Проснулась? — в темном углу завозился отец — приступ прекратился, и девочка, предчувствуя недоброе, отползла к мазаной глиной стене, вздрагивая и икая.
Отец шагнул из темноты и бросил ей лепешку, как собаке. Он так себя вел, когда Джерминаль очень его расстраивала и подводила. Сейчас тоже подвела, упала в обморок, когда играла. Или нет? Или случилось что-то ужасное?
Запах лепешки защекотал ноздри, Джерминаль схватила ее и принялась поглощать, даже не запивая. Ни одной мысли не осталось, был только голод, который от лепешки не прекратился, а немного поутих. И почему так нестерпимо хочется есть?
— Пап, можно еще? Пожалуйста! — пролепетала она.
Отец сел перед ней на корточки, впился взглядом, как в мерзкое насекомое, упавшее в похлебку. Джерминаль судорожно вцепилась в куклу, отползать было некуда — она и так уперлась в стену.
— Смерти моей хочешь? — прорычал отец, склонив голову набок.
Девочка замотала головой. Она лихорадочно искала ответ на вопрос, что же настолько ужасное она сделала, но не находила его.
— Хочешь. Иначе зачем ты ходила за дверь?
Сначала Джерминаль не поняла, о чем он, потом сообразила, что он имеет в виду дверь, которую она хотела, но испугалась открыть, когда настало время Выбора, и пискнула:
— Я не открывала ее! Клянусь! Почему ты подумал… Правда, не открывала!
— Врешь! — папка замахнулся и отвесил ей оплеуху — Джерминаль упала в солому и замерла. — Я же вижу, что ты была за дверью. Иначе как ты заставила всех тех людей плясать? Как заставила заплатить нам столько денег?
— Не знаю, — пролепетала она.
Что ему ни скажи, он не поверит, как тогда, когда говорил, что она украла деньги. Плачь, умоляй — все попусту. Если он решил, что она провинилась, то нельзя убедить его в обратном.
— Когда маг слишком расходует силы, он засыпает, — продолжал обвинять отец. — А потом, просыпаясь, хочет есть, как ты сейчас. Но почему? И я, и мама объясняли тебе, что девочкам нельзя за дверь. Теперь если маги найдут тебя, то убьют, а найдут они быстро, уж поверь. И что мне с тобой делать?
Джерминаль представила, как ее поймали и ведут на костер, и стало безумно обидно, ведь она не ходила за дверь, хотя могла! Задыхаясь от негодования, Джерминаль вскочила, топнула ногой и закричала:
— Почему ты не веришь мне? Я говорю правду! Я не ходила за дверь! И не знаю, почему там все случилось. Вдруг оно само? Почему у тебя всегда виновата — я? Лучше мне вообще не рождаться! Пусть меня найдут маги! Они-то узнают, что я не вру!
Враз обессилев, девочка села, опустила голову. Слез не было. Хотелось есть, кружилась голова. Казалось, что в душе облетели все листья, и их кружит ветром. Сейчас папка приложится к баклаге, посмотрит с осуждением, заберет вещи и уйдет, а она останется в холодном сарае одна-одинешенька, никто не обнимет, никто не защитит. Скоро похолодает, и придется искать жилье, а кто ж ее, неумеху, пожалеет? Так и замерзнет под плетнем.
Ну и пусть! Ну и скорее бы!
Отец булькнул водкой, сел рядом, зашуршал соломой.
— Неужели ты, правда, не поняла, что случилось? И лепестки эти с неба… Как?
Отвечать Джерминаль не стала — она сама не знала. Думала, это заранее подготовленный фокус, а что люди танцуют — то им просто весело… Это уже потом она заподозрила неладное, но не успела ничего понять — в обморок упала.