В обед состоится встреча с Собранием. С отчетами флотских он ознакомился: предположительно пираты утопили два небольших сторожевых сиккара. То есть, никаких доказательств, что это были именно пираты или беззаконники, но за много лет не утонул ни один сиккар, а тут — сразу два, первый — зимой, второй — десять дней назад.
Что касается якобы похищенных людей, так они пропадали постоянно, одних находили спустя время мертвыми, вторые объявлялись невредимыми, третьи исчезали бесследно. Но почему-то слухи о том, что в море орудуют беззаконники, поползли именно сейчас, и молодых исчезнувших братьев-кузнецов, с которых и начался весь сыр-бор, угнали именно в рабство.
Дарий оседлал Ворона и поскакал на рынок, который находился в Новом городе за стеной. Уже пять сотен лет Дааль не знал войн, и крепостная стена утратила свое значение, городские ворота — тоже, теперь на их месте арочный въезд. Но разбирать стену не стали, оставили ее как память о смутных временах.
Город разросся далеко за пределы стены, разделившей его на новую и старую части. Базар находился на въезде в Новый Дааль и занимал плато небольшого холма, где тысячи ног и копыт до блеска отполировали выступающие из земли камни.
Дарий запрокинул голову, с недовольством посмотрел на свинцовую тучу, вспухшую над морем, и пришпорил коня. Обогнал двух рыбаков, тащащих товар на рынок, старуху с тележной, двух девушек с корзинками. Узкая улочка, виляющая между каменными двухэтажными домами, влилась в широкую дорогу, где запросто могли разъехаться две кареты. Сюда высыпали все люди, собравшиеся посетить базар, они напоминали муравьев, обнаруживших хлебные крошки и волокущих их в муравейник.
Когда до базара оставалось совсем немного, на капюшон плаща шлепнулась тяжелая капля. Одна, вторая, третья. Плохо, дождь разгонит народ, и говорить будет не с кем. Только бы не хлынул прямо сейчас!
Спешившись, Дарий привязал коня в специально отведенном месте, сунул одну о мальчишке, присматривающему за лошадьми, и побежал на рынок, откуда доносился многоголосый гомон.
Миновал богатые лавки со сладостями, где галдели в основном женщины, обогнул площадку для торговли хлебом, сдобой и блинами. Мясные, рыбные, молочные ряды. За ними начиналась площадь для торговли на полу, где народ суетился, поглядывал на небо и недовольно гудел.
Ноги сами принесли его к празднично-ярким рядам с украшениями, разноцветными тканями, платьями, похожими на огромные цветы, синими, алыми, зелеными полосками лент. Там, где заканчивались две лавки со шляпками и перчатками, у мазаной глиной стены обычно стояла Лидия со своим треножником, но сегодня ее не было.
Кольнуло неприятное предчувствие, но Дарий отогнал его, убедил себя, что девушка попросту испугалась дождя, потому и не пришла, а вот он зря сюда приперся, потому что парусная ткань — на соседних рядах, куда он и отправился, мысленно себя ругая.
Напрасно он согласился вести расследование, потому что теперь вынужден некоторое время провести в Даале, значит, будет рядом с Лидией, а следовательно, ей угрожает опасность. Что если под угрозой жизнь каждого, кто дорог Дарию, а не только тех, кто ответил взаимностью на его страсть? Так и будет он маяться один свою долгую-долгую жизнь и губить всех, кого любит…
Что если Лидии уже нет в живых?
Догадка заслонила целый мир, и Дарий с трудом подавил желание прямо сейчас бежать в Серый дом, где жила Лидия. Отставить панику! Вдруг она просто-напросто простудилась? Прежде надо поговорить с торговцами парусной тканью.
Редкий товар имелся в двух лабазах с прочими тканями, там он продавался относительно дешево, но покупать следовало сразу много, и в четырех лавках, две из которых оказались закрытыми.
В одной хозяйничал тощий лысый дед с жиденькими седыми усами, развешивал канаты, тросы, кошки, крюки.
— Славного дня, почтенный, — проговорил Дарий нарочито громко и принялся щупать парусную ткань, свернутую на прилавке рулоном.
Ее трудно с чем-то спутать: тонкая, скользкая, прохладная, жесткая. Не пропускает воду и ветер, греет плохо; несмотря на то что она очень тонкая и легкая, трудно сгибается, будто это не ткань, а тончайший лист железа, потому ее не используют для пошива одежды. Мастерят лишь накидки и дорожные плащи без рукавов.
Старик резко развернулся и сразу же расплылся в улыбке:
— Славного, справедливый пэрр! Хорошая ткань, берите, еще по прежней цене, завтра будет дороже. Только осталось мало.