— На карету хватит? — Дарий чуть размотал рулон. — Есть огонь, чтобы проверить, горит или нет?
Старик зашевелил безволосыми бровями:
— Неужели так не видать, что это парусная ткань?
— Видно то оно видно, — сказал Дарий с важным видом, а сам нащупал в кармане хрустальный кристалл с внушением "этому человеку хочется доверять", освободил внушение и продолжил: — А то слышал, что появились торговцы, которые продают поддельную, она смотрится так же, но горит, и от дождя тяжелеет. И все потому что покупают они ее у обманщиков, а не у Моранга.
Старик покачал головой:
— Тута у нас отродясь такого не бывало. Эту ткань я у Моранга в лабазе купил.
— А остальные где берут?
— У него же. Он, пес плешивый, трескуна ему в зад, цену вздумал поднять, — узловатая рука с кривыми пальцами скользнула по рулону.
В этот момент по шершавой стене соседнего дома, издавая треск, как если бы кто-то разгрызал камни, карабкался он, трескун, — ящерица с ладонь длиной. На ее хвосте имеются утолщения в виде колец, которыми она издает характерный треск. Дарий указал на трескуна:
— Никак по душу Дзэтта Моранга ползет. Точнее, не по душу, а по другое место.
Старик захохотал и продолжил:
— Эту ткань продаю за один ном за все, и то потому что мало осталось, но на карету хватить. А потом столько же за полтора нома торговать буду, так-то. Ежели б кто-то предложил дешевле, все знали бы. Сам брал бы, так не возить никто. Ее знаешь, из чего делають? Из травы, которая зверей жреть. Пытались у нас растить, а не прижилась. Так-то.
— Я слышал, пираты-беззаконники появились, они и привозят, и нашим продают.
Старик оказался слабеньким и полностью поддался освобожденному внушению, всплеснул руками:
— Охохо, покажи мне тех пиратов! Сам куплю, и Махой, вон, купить. Все купють, так нетути пиратов никаких.
Под внушение попала рябая торговка сетями, покинула лавку, подошла к нам:
— Бери, бери, не думая, старик Тугго правду говорит! — Голос у торговки был, как из трубы, будто она не разговаривает, а кричит. — Глупости то про пиратов, а вот про аспида, что людей поедает, правда. Кузнецы те, что, ну, вы ж знаете. Ну, пропали что, они купаться в ледяной воде ходили, вот аспид и съел их, — она зашептала, словно оный аспид мог ее услышать. — Говорят, человека нашли давеча, без кожи всего, но в штанах. Так то аспид его срыгнул. Поди у рыбаков спроси, они скажут.
Боком к нам подошел мрачный однорукий мужик, постоял, послушал торговкину блажь и подал голос:
— Пираты, аспиды, тьху ты! Все на нечисть киваете да на беззаконников. Легионеры — вот истинные беззаконники, три шкуры стали драть.
Хорошее внушение Бажен нашептал, забористое. Так, глядишь, весь базар жаловаться сбежится, вон, две девки тоже сюда устремились, улыбаются, на глазах — поволока.
Если бы не хлынувший дождь, торговцы насмерть заисповедовали бы. Накинув капюшон плаща, Дарий побежал прочь под причитания старика, что-де пообещал и не купил.
Ворона привязали под навесом, и Дарий встал рядом, спасаясь от дождя, покосился на лежащего на тюфяке мальчишку, чистящего ногти тупым ножом. Громыхнуло так, что Ворон фыркнул и дернулся. Небо разорвало ветвистой молнией, мальчишка выругался и перетащим тюфяк из затопленной ложбинки поближе к лошадям, посмотрел на Дария с тоской, и пришлось блокировать внушение.
Разверзлись хляби небесные ненадолго, ливень прекратился так же резко, как начался, теперь гроза глухо ворчала на севере, здесь же о ней напоминали грязевые потоки, бегущие по улочкам.
Отвязав Ворона, Дарий отправился к Серому дому, который находился на западном конце Нового города. Пока ехал, старался думать не о том, куда пропала Лидия, а о чем-то другом. Например о том, зачем взялся за расследование, мог бы отказаться и уехать… Или не мог? Или тогда Раян приказал бы ему разобраться во всем?
Что сделано, то сделано, надо придумать, чем себя заинтересовать. В конце концов, должность покровителя Дааля — то, о чем мечтает каждый маг, если Дарий справится, ему в тридцать присвоят ранг старшего сына ордена.
Серый дом стоял обособлено на самой окраине города, за домами бедных ремесленников, когда-то он был конюшней, но потом указом городского головы Петре достроили второй этаж и нарекли дом Школой Невест, где нашли приют сотни осиротевших девочек.
Дальше были загоны для скотины и всевозможные амбары, виднелась черепичная крыша ткацкой мастерской. Дарий сбавил скорость. Чем ближе он подъезжал к Школе Невест, тем тревожнее становилось.