— Не сопротивляйся, — проговорил он почти ласково. — Тебе не придется делать ничего трудного, ничего стыдного. Даже хорошо, что ты досталась мне, я буду беречь тебя, ты увидишь мир — и северные земли за Хребтом Дракона, и голову Дракона, дышащую огнем и дымом, и сам Край мира, окутанный туманом. Золотые пустыни и изумрудные равнины, заснеженные горы.
Наверное, он пытался успокоить меня, но злил еще больше. Меня разрывало от ярости, на миг будто бы разошлись в стороны тяжелые края шатра, мне удалось освободиться от чар, и я закричала:
— Я никому не досталась, слышишь?!
Он шарахнулся в сторону, вроде бы даже побледнел, а я стояла все так же неподвижно, пыталась сказать, как же ненавижу его и желаю самой страшной смерти, но не могла издать ни звука. Злость поутихла, легла пеплом на головешки чувств, и я, обессилев, опустилась на колени, уронила голову на грудь и прижала к носу окровавленный платок. На губах играла улыбка, ведь хоть на миг мне удалось освободиться, значит, не все еще потеряно!
Когда я, все так же улыбаясь, подняла голову, колдуна в комнате уже не было.
До самого вечера я сопротивлялась, пытаясь разрушить или обойти чары, но ничего не получалось. Заляпав пол кровью, которая начинала течь из носа, если слишком напрягусь, я упала на тюфяк и сразу же уснула.
"Просыпайся", — прозвучало сквозь сон, и мое тело поспешило подчиниться, даже не успев толком продрать глаза. Спросонья не сразу удалось понять, что сюда явился за худой бледный дядька с выпуклым лбом и повязкой на глазу. Когда проснулась память, шевельнулась вялая злость, оскалилась и сразу же отступила, поплелась зализывать раны.
Колдун швырнул мне с порога какую-то ткань, она распрямилась в полете, и я с ужасом распахнула глаза, потому что к моим ногам упало светло-желтое женское платье с кружевными оборками.
— Не нравится? — он наморщил лоб, вскинул жидкую едва заметную бровь.
Хотелось послать его дипродихе в трещину, но я сдержалась и проговорила:
— Уродство. Я не смогу в этом ходить.
Аж рука зачесалась, как будто ткань прилегает к ней, щекочет.
— Понятно, ты не привыкла к человеческой одежде.
Я оцепенела, думая, что он велит привыкать и надеть это уродство прямо сейчас. И никуда я не денусь, разденусь помимо желания, и он увидит меня голой… От осознания собственной беспомощности волосы зашевелились на голове, появились малодушные мысли, уцепились за его обещание не мучить и не ломать меня.
Колдун подошел ко мне, наклонился, чтобы поднять платье, я положила руку на нож, но не смогла его вытащить, с тоской уставилась на жидкий хвост на затылке своего мучителя. Перекинув платье через руку, колдун сказал:
— Хорошо, я принесу одежду для мальчиков, к какой ты привыкла, — он с сожалением погладил платье. — Жаль, что тебе не понравилось.
Я судорожно выдохнула, готовая танцевать от счастья, что ничего стыдного не будет.
— Тебе нужно помыться, от тебя дурно пахнет, — продолжил колдун, шагнул из комнаты. — В конце коридора — баня, советую сходить туда, пока меня не будет. Потом переоденешься, и мы поедем далеко к морю, в северный город Драконье Сердце, оттуда до гор рукой подать… Ты когда-нибудь видела море?
— Не знаю, что это, — послушно ответила я, задушив желание нагрубить колдуну.
А действительно, что? Название чего-то? Горы? Стойбища… то есть города? Я обернулась и с тоской посмотрела в окно, которое выходило на юг. Вроде эти драконьи горы находятся совсем не в той стороне, где живут зарги. Прощай, Мыш! Прощайте, наши, больше я вас не увижу, и это хорошо, потому что и вы не увидите, что со мной стало.
Колдун… как там его? Посоветовал мне искупаться, но как, если из комнаты мне не выйти? Или уже можно? Я подняла ногу, переступила порог и очутилась в плохо освещенной длинной комнате, прошла мимо рядка дверей, но ни одну, кроме последней, открыть не смогла.
В середине почерневшей от сырости комнаты с огромной каменной печью стояла деревянная бочка, невысокая, мне по пояс, с водой. Я тронула воду рукой — теплая, завертела головой по сторонам: ведра, какие-то миски, веник из можжевельника. Еще раз оглядевшись, быстренько скинула одежду и залезла в бочку, окунулась с головой, помассировала волосы, а когда вынырнула, передо мной, наклонившись, стоял колдун.
Захотелось под землю провалиться, и я погрузилась в воду по самые ноздри. Колдун поднял с пола маленькую деревянную кружку и сказал, не глядя на меня: