Колдун уселся напротив, и карета тронулась, затряслась, зацокали лошадиные копыта. Я все так же сидела прямо, положив руки на колени, и смотрела, как за окном мелькают дома мягкотелых. Подумать только, я, зарг, потомок изначальных людей — и рабыня презренного мягкотелого, он сам сказал: "ты досталась мне".
— Ну и зачем ты бросила камень? — спросил колдун, я не ответила, даже головы в его сторону не повернула.
— Смотри мне в глаза. Отвечай, — распорядился он.
— Носатый привел меня к тебе. За это.
Колдун сидел, скрестив руки на груди, и смотрел без злости, скорее с любопытством, а я изучала рисунок — черного змея, обвивающего его руку от запястья до рукава, — было интересно, есть ли змей дальше, под черной жилеткой.
— На что ты рассчитывала?
— Что он издохнет, — ответила я помимо воли.
Колдун провел по лицу, наклонился ко мне, упершись локтями в колени:
— Ты дикая и потому глупая. Если бы ты жила среди нормальных людей, то знала бы, что ожидает юного мага, попади он в недобрые руки. Есть такие маги, которые выкачивают силу из молодых и неопытных, пока те не лишаются рассудка. Как и я, проводят ритуал подчинения и дают задания, какие здоровый человек выполнять побрезгует. Есть те, кто черпает силу в человеческих страданиях, а страдания мага во стократ сильнее страданий обычного человека. Не хочешь себе такое представлять? А ты представь, что я заставлю тебя называть себя господином, целовать ногу, ползать на коленях… И это самые безобидные требования. Как тебе такая участь? За Драконьим Хребтом женщинам вообще нельзя быть магами, если с ними такое случается, их сразу же убивают.
Он говорил, а по моей спине бегали мурашки. Н-да, невесело быть молодой ведьмой.
— Когда повзрослеешь, и жизнь пообкатает тебя, как вода — камень, поймешь, как тебе повезло, спасибо мне скажешь. А то прожила бы всю жизнь в лесу среди дикарей.
— Вот уж спасибо. Посадил в мою голову чужака, — огрызнулась я и смолкла.
— А ты о нем не думай, живи себе, получай удовольствие от вкусной пищи и обстановки, если не будешь бунтовать и замышлять плохое, то вскоре перестанешь его замечать. Ничего, подрастешь — поймешь. Пока радуйся, что я не взялся тебя воспитывать, хотя стоило бы. Еще одна такая выходка, и сделаю так, что ты будешь жить от команды к команде и даже в туалет без разрешения не сходишь.
А ведь он может! Захотелось втянуть голову в плечи, но я не смогла. Вот скажет — замри, и замрешь, никуда не денешься. Или прикажет лечь и лежать. Или ходить туда-сюда. И что делать, когда и правда приспичит? Терпеть, пока не разорвет?
— Ты сказал, мне придется работать. Что надо будет делать? — не сдержала любопытства я.
— Наконец-то услышал от тебя что-то здравое, а то уж начал переживать, что со мной рядом — звереныш, а не человек, — колдун заулыбался и с радостью поделился, зачем я ему понадобилась. — Ритуал подчинения — довольно болезненная штука, я не могу подчинить сразу много людей. Точнее, могу, не продержусь долго. Я торгую, вожу свой товар по опасным местам, мне нужна безграничная преданность моих людей, потому что бывает, наши жизни зависят от неловкого движения, вздоха. Удобнее всего иметь двух-трех подчиненных магов, которые "держали" бы всю команду. Поняла?
Я сморщила лоб, потерла переносицу, помотала головой:
— Не совсем.
— Ты будешь подчинять людей моей воле, чтобы они не смогли меня предать, когда мы отправимся в опасное место.
— Но я не…
— Научишься, в этом нет ничего сложного.
— Всю жизнь? — спросила я обреченно.
Он дернул плечом.
— Пока я не умру, тогда ты отправишься за мной. Не округляй глаза, я проживу еще лет сто, если кто-то мне не поможет.
Захотелось закрыть лицо руками. Сто лет подчиняться мягкотелому! Знать, что тело тебе больше не принадлежит, что в твоей голове поселился чужак! И это когда ты — вольное дитя свободного народа! Да наш шад этого мягкотелого уложил бы одним мизинцем, как белую принцессу, из-за которой я здесь. Скрипнув зубами, я зажмурилась, вдохнула-выдохнула и не стала говорить колдуну, что он — смердящий коростливый червь.
Нет-нет, такого не может быть, я отказываюсь верить, что это происходит со мной. Мне снится длинный дурной сон, а когда он закончится, я снова буду свободной, найду Мыша… Как там Мышка? Живой ли? Наверняка ищет меня…
Помоги мне, Мыш! Я представила золоченую карету, бледную рожу одноглазого колдуна, длинноносого дядьку с синяком на лбу…Хотя нет, не надо — они тебя убьют. Лучше выживи, и пусть наша семья продолжится. Я что-нибудь придумаю.