Промелькнула и исчезла проклятая стена города мягкотелых, и начался лес. Колдун не позволял мне двигаться, я так и сидела столбом.
От нечего делать начала исследовать себя, свои мысли, чтобы найти то место, где живет чужак. Может, если как-то огородить его, то ненадолго можно обойти приказ? Все оставалось по-прежнему, я попросту не могла двигаться, хоть ты тресни. Снова и снова я приказывала рукам подняться, но они продолжали лежать, ни палец не шелохнулся.
Колдун дремал, откинувшись на мягкую подушку сиденья, и его голова каталась туда-сюда. Изогнутая шею притягивала взгляд. Ножом бы ее, ножом! Будто услышав мои мысли, колдун всхрапнул и открыл единственный глаз, прищурился, глядя на меня.
— Ладно уж, отомри! Но без глупостей.
Переступив через ненависть, я буркнула:
— Спасибо.
Поджала ноги и по привычке скрестила их на сиденье, подперла голову руками и уставилась в окно.
Мы ехали вслед за солнцем прочь от родной Пустоши, где я родилась и куда так хотела вернуться, тянулась туда мыслями, оживляла в памяти желто-красные холмы, рыже-розовую пыль, из которой так здорово лепить человечков, когда пройдет дождь; причудливых каменных великанов, выточенных водой из скал. Запах костров и воркование дипродов, шатры, стоящие вокруг костра, повторяя рисунок паутины…
Ближе к вечеру мы остановились перекусить, из окошка я наблюдала, как наш длинноносый слуга отпускает лошадей передохнуть, с удовольствием съела соленого мяса, сыра с лепешкой, запила молоком, и сытый живот отблагодарил меня так шумно, что колдун поперхнулся. Откашлялся, прожевал и сказал:
— Не делай так больше. Это отвратительно.
Он разозлился даже больше, чем когда я ударила носатого камнем. Из-за чего? Из-за того, что я сыто бэкнула? Но ведь это значит, что мне хорошо, и я наелась…
— Почему? — возмутилась я.
— Тебе предстоит жить среди людей, а не среди полузверей, а у нас не принято так делать и прилюдно пускать газы, облизывать пальцы. Учись вести себя правильно. Или я прикажу тебе.
Надувшись, я вытерла руки о рубаху. Колдун, негодуя, закатил единственный глаз и протянул мне тряпку:
— На, вытри. Учись быть человеком.
***
Когда мы выехали на безлесный холм, весь будто присыпанный пеплом, впереди что-то сверкнуло синим — я аж с места вскочила с криком:
— Что это там? Аааа… — я плюхнулась на сиденье. — Понятно. Озеро. Очень большое озеро.
— Это море, — улыбнулся колдун. — У него нет берегов с той стороны, такое оно огромное, а еще бывают огромные волны, с меня высотой. И вода там соленая, ее нельзя пить. Переночуем, и завтра ты увидишь его вблизи. Уверен, что тебе понравится.
Солнце село, и мы остановились возле деревянного дома у дороги, который охраняло множество мягкотелых с пиками, в железных панцирях. Вошли внутрь, колдун оставил меня одну, а сам отправился к пузатому дядьке, что-то ему рассказал. Здесь пахло жареным мясом, дымом, ели мягкотелые, причем делали они это, не сидя на коврах и скрестив ноги, а сидя на деревянных штуковинах и свесив ноги, еда стояла на высоком деревянном подносе.
Колдун вернулся и сказал:
— Садись за стол, как я. Поужинаем и пойдем спать.
Он уселся на деревянную штуковину, я сделала так же и скривилась, согнула ноги в коленях, подтянула к животу, но заметила, что колдун недоволен, и вытянула их. Неудобно, жуть! Заднице твердо, спина, как палка, не нагнешься толком.
Толстая розовая тетка принесла похлебку в деревянной миске и черпачки, я схватила миску, поднесла к губам, но колдун хлопнул по столу. Взял черпачок, опустил в похлебку, зачерпнул немного и отправил в рот.
— Учись.
Хотелось взять миску и надеть ему на голову, а черпачок в рот запихать. Уж и поесть по-человечески нельзя! А потом что будет нельзя? Дышать, разговаривать? Зажмурившись, я сжала руки в кулаки. Никто никогда не указывал, что мне делать, разве что Прыщ, за что был бит. Ну, в последний раз так точно. Но если вылью еду на колдуна, будет хуже. Надо перетерпеть злость.
— Молодец, — оценил колдун мои усилия.
Чтоб ты сдох! Поглядывая исподлобья, я взяла черпачок, опустила в похлебку, набрала туда еды, отправила в рот. Еще и еще раз. Мучение сплошное, лучше лепешкой наесться. Отложив черпачок в сторону, я принялась жевать, но колдун наклонился и проговорил:
— Тебе нужно учиться управляться с ложкой. Давай лучше сама.
— Есть не хочется, — ответила я.
— Работай ложкой, — распорядился колдун. — Пока все не съешь, не остановишься.