Следующий зал — бежевый, все сделано из полупрозрачного камня, на одной стене — грозные и воинственные мужчины рода, на другой — прекрасные женщины.
За этими двумя комнатами был коридор с рядом дверей справа, слева были только окна. Остановились напротив первой справа, Кора звякнула связкой ключей, отперла дверь, и Джерминаль очутилась в королевских хоромах — иначе не скажешь.
В середине комнаты стояла огромная кровать, накрытая золотистым балдахином, у глухой стены — темно-коричневый шкаф из тех, где по ночам любят селиться чудовища, возле него — зеркало в серебряной раме, где Джерминаль увидела себя — худую девочку в нелепом голубом платье и со спутанными сосульками светлых волос. Еще утром платье казалось роскошным, но на фоне ткани, шитой золотом, которой накрыта постель, смотрелось косым, блеклым и бедным.
— Как тебе? — спросила Кора. — Извини, маленькая бэрри, тут неубрано, подожди, сейчас…
Кора сдернула покрывало — в воздух взметнулось облако пыли, пылинки закружились, затанцевали в косых солнечных лучах. Ощущение было, что все это — не настоящее, и сама Джерминаль — кукла в магазине для богатых, где все такое красивое, что дотрагиваться страшно.
Кора бегала туда-сюда, а Джерминаль стояла возле стены и наблюдала за ней. Сначала она перестелила постель, потом — вытерла пыль с подоконника и вымыла пол. Пока она закончила, солнце село, очерчивая алым вершины далеких холмов.
— Что тебе принести, чтобы скоротать вечер? — спросила Кора. — Может, книжку? У бэрра есть отличная коллекция сказок с картинками!
— Нет, — Джерминаль мотнула головой и залилась краской — устыдилась того, что не умеет читать.
Кора посмотрела пристально, с сочувствием:
— Все равно принесу, почитаю тебе и научу некоторым буквам, потом сама научишься, и не оторвешься. Ты же ведь волшебница, как и бэрр?
Джерминаль кивнула.
— Но я почти ничего не умею, только — красиво играть на флейте и делать так, чтобы люди слушались музыку… А скажите, что тут такого, чего мне знать нельзя? Граф говорил, что…
— Его дочь больна, но это секрет, на то есть причины. Она живет в башне, ей запрещено выходить, и тебе к ней лучше не приближаться и не выпускать ее, чего бы она тебе не говорила.
Джерминаль не понравилось услышанное, была в словах Коры какая-то нехорошая тайна, большое горе. Улыбнувшись, служанка сказала:
— Совсем забыла! Уборная — предпоследняя дверь.
— Туалет? — удивилась Джерминаль и поморщилась. — Прямо вот тут? В замке?
Все туалеты, которыми ей доводилось пользоваться, находились вдали от обитаемых помещений и жутко воняли. Кора грустно улыбнулась.
— Идем, покажу, ты, наверное, не видела такого.
Когда открылась дверь в туалет, Джерминаль распахнула глаза: напротив нее стоял обитый резным деревом стул, возле него имелся кувшин, пахло фиалками. Кора подошла к стулу, откинула крышку и подозвала Джерминаль.
— Сюда садишься, делаешь свое дело, затем смываешь водой.
Джерминаль с недоверием заглянула в стул, там была белая чаша с нарисованными птицами и черной дыркой в середине, глубокой, наверное. Представив, как все падает с высоты и шлепается, она хихикнула.
За последней дверью была купальня с красной печью и мраморной ванной, куда надо было садиться. На стене сушились веники.
Кора растопила печь, нагрела воды и предложила помыть Джерминаль, но она отказалась, искупалась сама, а когда вернулась в свою комнату, Кора уже принесла книги и подсвечник с тремя горящими свечами.
Все еще не веря в происходящее, Джерминаль надела сорочку, которая оказалась чуть велика, легла на огромную кровать с белоснежным бельем. Кора села на край, взяла в руки тяжелую книгу, обшитую кожей, и принялась читать историю про юную княгиню, которую злой колдун превратил в трескуна, но прекрасный князь спас ее и снял заклятие.
Голос Коры тек ручейком, и Джерминаль сама не заметила, как заснула. Проснулась она в обнимку с подушкой и с ужасом поняла, что уже давно ночь, и ей нужно по малой нужде. Хорошо, Кора не стала тушить свечи, оставила одну, две другие положила на столик с зеркалом, рядом с огнивом. Свет разгонял по углам черные тени, очертания предметов чуть трепетали, будто бы были живыми, вздыхал ветер в дымаре, что-то скрипело в коридоре и вроде доносились шаги. Кто-то медленно шел: шлеп, шлеп, шлеп!
От страха живот свело судорогой, и Джерминаль зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что это просто-напросто листья, посеребренные светом молодой луны, скребут в стекло. Свесила ноги, надела деревянные башмаки, взяла подсвечник, протопала к двери, толкнула ее и отшатнулась, уверенная, что сейчас на нее набросится злобный призрак.