При мысли об этом такая тоска накатила, что захотелось расплакаться.
— Это вряд ли, — успокоил граф. — Они плохо изучены, но не бывало такого, чтобы питрисом становился маг… Хотя и женщин-магов по правилам быть не должно, — он помассировал висок. — Нет, думаю, тебе нечего бояться. Одно странно: ты ее услышала, я думал, она превращается в хищную птицу и лишается разума, ей движет лишь жажда убивать.
Джерминаль выдохнула с облегчением и повторила вопрос:
— Черный край — что это?
— Самому хотелось бы знать, она наверняка отправилась туда. Поиграй, пожалуйста, вдруг она вернется?
— Хорошо, только не уходите, а то я боюсь.
Джерминаль играла, пока перед глазами не заплясали разноцветные круги. Все это время граф смотрел в распахнутое окно, но все ее усилия оказались напрасными — Маника снова не появлялась, и Джерминаль откуда-то знала, что больше отец не увидит свою дочь, она полетела в Черный край, который находится очень, очень далеко.
Утром граф снова не пришел завтракать — видимо, ездил по лесам-долам, искал Манику. Сегодня Кора сидела во главе стола, а еду подавала служанка. Ее волосы прятал белый чепец, но они все равно выглядывали, врезались в широкий лоб черным мысиком. Служанка волновалась, прятала глаза и говорила тихо-тихо. Наверное, она такая скромная потому, что ее тоже все время кто-то обижал.
День прошел обычно: Джерминаль училась грамоте и рукоделию, сегодня не было времени даже, чтобы погулять в саду.
Прежде чем лечь спать, она закрыла окно. Пытаясь уснуть, она все ждала, когда зацокают копыта и граф вернется, но не выдержала, и природа взяла свое.
Граф не появлялся целую неделю, за это время служанки перестирали шторы, вытерли в замке всю пыль, и он заблестел, но не было в нем жизни, он напоминал покойника, которого помыли и причесали перед тем, как зарыть в землю. Чем больше проходило времени, тем неспокойней становилось Джерминаль, однажды она не выдержала и спросила Кору:
— Что со мной теперь будет?
Женщина тяжело вздохнула, пригладила седые косы, по обыкновению заколотые вокруг головы. За последнее время она осунулась и похудела, румянец на ее розовых щеках уступил место мелким морщинкам.
— Я не знаю. Мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась. Даже если… Если граф решит, что оставлять тебя опасно, у меня есть свой дом, будешь жить там, — когда Джерминаль повесила голову, Кора затараторила: — Ты очень похожа на Манику: беленькая такая же, и глаза серые, мы привязались к тебе, и граф — тоже. Думаю, все будет хорошо.
Джерминаль промолчала и подумала, что всякий раз, когда она чувствует себя в безопасности, случается что-то плохое. Ради дочери граф был готов терпеть лишения, станет ли он прятать маленькую ведьму теперь, когда она уже не нужна и рисковать незачем? Девочкам нельзя быть магами. Но ведь она отказалась от дара, а он все равно появился. Может, сам Безымянный Спящий так показывает, что маги, которые правят миром, неправы?
На восьмой день, — Джерминаль их считала и рисовала палочки угольком на стене — проснувшись, она ощутила перемены. Они, как ветер перед ливнем, — прохладный меняется на теплый, теплый стихает, и воцаряется тишина, когда слышен каждый вздох. Сейчас была именно такая предгрозовая тишина.
Солнце уже поднялось высоко, но Кора не пришла, чтобы разбудить ее. Вдалеке лаяла собака, стрекотали стрижи. Что-то случилось, и сегодня все изменится. Надо бы собрать самые дорогие вещи… Хотя зачем? Ведьма будет жить до первой встречи с магом из ордена Справедливости, и Джерминаль сидела без движения, пытаясь понять, что же происходит.
Мысленно она потянулась сквозь стены, коснулась темноволосой служанки, которая рыдала в своей каморке и кусала руку. Ей нравится торговец ножами, но его родители против мезальянса.
Клац-клац-клац — огромные ножницы в руках усатого садовника обрезают веточки разросшихся кустов, он мурлычет под нос песню и радуется погожему деньку.
Кора задумчиво смотрела, как булькает в казане жаркое, она специально варит баранину для гостя с Изумрудов, который приехал вместе с графом.
Убитый горем граф сидел напротив черноволосого мальчишки в черном кафтане, вышитом красным шелком, с длинными рукавами. Странный мальчишка, очень странный. Джерминаль потянулась к нему, чтобы понять, о чем он думает, но ее словно стегнули бичом, она вскрикнула и снова ощутила себя сидящей на кровати. Голова болела так, что слезы лились из глаз в три ручья. Мальчишка — очень сильный маг. Надо спасаться!
Она заметалась по комнате, надела простенькое темно-синее платье, подпоясалась и рванула к двери, но она распахнулась, и навстречу шагнул граф. А из-за его спины выглядывал мальчишка маг, который осмотрел Джерминаль с головы до ног и прищелкнул языком: