Дарий больше ничего не стал спрашивать, расшвыривая людей, бегающих туда-сюда, он зашагал сначала туда, откуда доносились женские голоса, растолкал легионеров, взявших в кольцо спасенных.
Девушки и молодые невольники жались друг к дружке, накрытые одеялами, пили нектар, передавали его от одного к другому. Кто-то шутил, кто-то охал. Между ними ходила полная женщина в чепце и куполообразном сером платье, раздавала сдобу из корзинки.
— Лидия! — крикнул Дарий, срываясь на хрип, и все освобожденные невольники повернули головы, уставились на него. — Среди вас должна быть девушка по имени Лидия, — повторился он и смолк.
Шепот зашелестел, будто ветер провел по листве невидимой рукой. Словно гаснущее эхо, десятки голосов подхватили имя: "Лидия, Лидия, Лидия". Людей было больше тридцати, так сразу и не скажешь, сколько именно, они заворочались, оживились, и на том краю спасенных поднялась девушка, закутанная в одеяло по самые глаза.
Дарий улыбнулся. Спасибо, Спящий! Зря я думал, что ты — злое божество, которому мы молимся по ошибке! Хотелось рвануть к ней, перепрыгивая через головы сидящих, растолкать тех, кто стоит, чтобы прижать ее к груди, а потом навсегда забыть.
Но даже неизбежность разлуки не затмевала радость. Жива! И это главное!
И спасенные, и легионеры затихли, наблюдая, как молодой человек вот-вот обретет счастье, и тоже улыбались. Дарий смотрел на нее неотрывно, и кровь в висках пульсировала все громче, все отчетливей прорисовывалось предчувствие беды.
И вот он рядом, протягивает руку, убирая одеяло с ее лица… Рука виснет плетью — это не его Лидия, а круглолицая светловолосая девчонка с веснушками на вздернутом носу. В ушах шумит, ноги слушаются плохо.
Наугад Дарий побрел к трем повозкам, куда собирались грузить спасенных, потряс головой, утешая себя, что еще не все сошли на берег. Кто-то похлопал по спине, и он расправил плечи, таким взглядом смерил пожалевшую его женщину — низенькую, похожую на мышь, — что она спешно ретировалась за повозки.
Рано отчаиваться, еще не все сиккары причалили, лучше верить, что Лидия там… Или правильнее не верить? Ты ведь знаешь, что она мертва, и в этом твоя вина. Ты губишь все, к чему прикасаешься, смерть — это тень, прилипшая к твоим ногам. Учитывая твою особенность, правильнее искать любимую среди трупов.
"Это верно, — подумал Дарий, отодвигая с дороги легионеров. — Лучше бы это я сейчас лежал на земле с закрытыми глазами".
Он остановился недалеко от места, где складывали покойников, и все не решался сделать шаг вперед, даже в лица умерших старался не всматриваться, потому что надежда в его душе, эта живучая тварь, отказывалась умирать, цеплялась за соломинки нелепых предположений, царапалась, выла, билась в грудь, как тонущий невольник, запертый в клетке.
Покойников было больше тридцати — все молодые, сильные, красивые. Их сложили в три ровных ряда, вытянули руки, закрыли глаза. С краю лежал лысый чернобородый гребец с галеры беззаконников, голый по пояс, за ним — полная девушка, которую не смог оживить Йергос.
Растрепанная женщина, кутаясь в платок, ходила вдоль рядков, вглядывалась в лица — искала или ребенка, или близкого родственника. Не нашла, остановилась поодаль, завертела головой. Вытянула шею, просияла и бросилась к группе людей, идущих от причалившего сиккара. Два проходящих легионера на мгновение скрыли ее, а когда они отошли, она висла на высоком крепком юноше, он стоял неподвижно, растопырив руки.
Светало. В воздухе разлилась предрассветная серость, и легионеры начали тушить факелы. Дарий наконец решился, прошел вдоль утопленников и выдохнул с облегчением: Лидии среди них не было.
— Эй, парень, ты бы посторонился, — пробасил за спиной кряжистый бородач, он нес мертвую девушку, перекинув через плечо, как мешок.
Крякнул, присел, уронив ее себе на руки. Черные волосы свесились до земли, рукав задрался, обнажив самодельный янтарный браслет. Дарий шагнул навстречу бородачу, взял Лидию на руки, понес подальше от покойников — он и сам не понимал, зачем.
— Ты ее знал? — прогудел бородач в спину. — Сочувствую.
Дарий словно наблюдал себя со стороны, чувства умерли вместе с ней, и лучше бы не воскресали. Навалилась усталость, он понял, что обессилил и вот-вот заснет, надо бы найти кого-то из ордена. Интересно, Бажен и Йергос спят?
С Лидией на руках он направился к воде, где к берегу причаливал последний, двенадцатый, сиккар, участвовавший в освобождении невольников. Более крупные биремы пошли в Агатовую Бухту, что за городом — туда, где базируется флот Дааля.