Переговаривались Йергос и Бажен, цокали копыта лошадей по брусчатке. Посетила малодушная мысль, что правильнее ему умереть, но Дарий прогнал ее и заставил себя разлепить веки. Только сейчас он вспомнил про отважную девочку Талишу. Она и Лидия лежали рядом, как две спящие сестры, повернув головы друг к дружке и упершись лбами. Казалось, достаточно потеребить их, и они проснутся, но нет, одна мертва, во второй жизнь едва теплится, еще немного, и этот трепещущий огонек угаснет. Все что Дарий мог — протянуть руки и ладонями закрыть его от ветра.
Эта девочка должна жить, чтобы в ней жила память о Лидии. Он пожертвует частью себя, заплатит любую цену, лишь бы она жила. Одна жизнь против трех смертей, случившихся по его вине — достаточно ли этого, чтобы насытить совесть?
— Ее душа вот-вот отправится в вечный Путь, — прошептал Бажен, Дарий повернулся и увидел капли пота на его бледном лбу. — Но я держу ее. Надо провести ритуал как можно быстрее, но мы все потеряли слишком много сил.
Дарий перевел взгляд на Йергоса, по обыкновению беззаботного, тот пожал плечами:
— Я тоже на исходе, надо продержаться до замка…
— Едем ко мне, — распорядился Дарий. — У меня есть несколько заряженных кристаллов, этого должно хватить.
Йергос покосился на Талишу, покачал головой и цокнул языком.
— Хорошо. Если все получится, даже не пытайся уговорить Раяна оставить ее здесь. Как только восстановится, отправится восвояси со ссыльными.
Дарий помассировал висок и подумал, что шансов мало, но попробовать стоит — получилось же у Раяна продавить свою задумку в Совете Тринадцати и обустроить школу для девочек-магов. Но все это — позже, сейчас надо сохранить ей жизнь.
— Ты ж понимаешь, что тебе будут передаваться ее чувства, да? — продолжал Йергос. — Если она умрет, будет очень больно.
— Не больнее, чем сейчас, — вздохнул Дарий и едва сдержался, чтобы не погладить Лидию по щеке. — И не чувства, а их отголоски.
Когда карета остановилась возле дома, Дарий подождал, пока выйдут Йергос и Бажен, взял на руки Талишу и удивился, что весит она прилично, хотя выглядит худенькой.
Йергос уже распахнул дверь и придержал ее, пропуская Дария. Далеко уходить не стали, положили девочку на дощатый пол прихожей, и Дарий метнулся в спальню, где хранились кристаллы, распахнул шкаф: на полках царил привычный беспорядок — на пол посыпались коробки, свертки, шкатулочки. Где же кристаллы? Еще нужен уголь и мел, ага, вот они.
— Поспеши, — проговорил Бажен из прихожей. — В ней жизнь едва теплится.
Дарий швырнул Бажену уголь и мел, и Йергос сразу же принялся обводить тело девочки. Где же подевались кристаллы? Думай, голова! Пришлось включать внутреннее зрение. Шкатулки с кристаллами стояли в столовой, в шкафчике рядом с горшочком, где хранился мед. Хрустя разбросанными по полу склянками, Дарий бросился в столовую, перепрыгнул через Талишу, схватил шкатулки, отдал Йергосу, а сам улегся рядом с девочкой, закрыл глаза и распахнул душу, уверенный, что братья сделают все как надо.
Донесся вздох Йергоса, вбирающего силу кристалла. Разума коснулись чужие руки.
— Готов? — поинтересовался Йергос. — Сейчас будет больно.
Ощущение было, словно руки исполина разрывают душу напополам, Дарий скрежетнул зубами и потерял сознание.
Очнулся он, лежа поверх одеяла в своей постели. На потолке дрожал солнечный зайчик, отраженный миской с водой, стоящей на полу. Значит, сейчас полдень… А что с Талишей? Дарий шевельнулся, и его голова чуть не лопнула от боли.
— Не двигайся, — донесся из темноты голос Йергоса. — Мы сделали все, что могли.
Промелькнула мысль, что спасти Талишу не получилось, и боль оцепенела, а потом в душе словно лопнул вызревший нарыв.
Бажен уловил настроение Дария и попытался его утешить:
— Она жива, но без сознания. Ее жизнь по-прежнему висит на волоске.
— Хорошо, — прохрипел Дарий. — Спасибо.
Странно, но он не чувствовал в себе перемен, словно по-прежнему был целым. Скрипнула кровать — рядом сел Бажен.
— Вот, выпей, тебе нужно восстановить силы.
Губ коснулась холодная чашка, и Дарий, зажмурившись, принялся пить овсяное пюре на меду и отваре лекарственных трав, с орехами. Головная боль поутихла, и Дарий открыл глаза. Йергос стоял у стены, возвышаясь над Талишей, ее так и оставили на полу, лишь замотали в одеяло.
— Как ощущения? — Йергос потер руки и улыбнулся.