...В этот миг, уже подведённый к Демеру огромный, сплошь покрытый кольчужной сеткой, жеребец злобно заржал: двое конюших отчаянно висли у него на удилах, из последних сил сдерживая так до конца и не усмирённую конскую мощь, а князь, невзирая на тяжесть лат, одним махом вскочил в седло прямо с земли и, натянув узду так, что жеребец, выгнув шею, захрипел, сухо заметил:
- Грядущая бойня - не игрушка!
И тут вперёд выступил до сих пор лишь мрачно сопящий Дарик:
- Тот воин, у кого в седле будет малый, выживет даже в самой лютой сече: примета эта верная и осечек не дающая - я тому свидетель!..
Услышав, что старшой "Рысей" в точности повторил наше с отцами шутливое присловье, которое почему-то действительно ещё никогда не давало сбоев, я замер и насторожился, а высившийся на коне Демер повёл широкими плечами так, словно они у него внезапно затекли:
- Что же мне теперь: из-за ваших суеверий да дурацких примет за детской спиною прятаться? Лендовке на смех?!!
В голосе князя начал звенеть металл, но вновь обретший речь старшой "Грифонов" всё же возразил ему до странности простым и обыденным тоном:
- Без тебя, князь, нам этого сражения всё равно не выиграть: ляжем на поле все как один! Вот тогда-то Нахимена точно посмеётся, а астарцы на наших костях ещё и спляшут!..
Услышав такую речь, Демер поднял жеребца на дыбы и заставил его отчаянно бить копытами по воздуху, а затем вдруг резко осадил разгорячённого им же коня и, неожиданно, согласно кивнул головой:
- Хорошо! Пусть будет по-вашему, - и тут князь нагнулся в седле и позвал меня. - Подойди, волчонок... Не бойся...
Ощутив между лопаток лёгкий тычок Брунсвика, я, поняв, что от меня требуется, в одно мгновение оказался у стремян и, вцепившись в протянутую мне князем руку, быстро вскарабкался в высокое седло и устроился за спиной у Демера, а Брунсвик широко шагнул к нам и тихо произнёс:
- Будь при князе неотлучно, Виго -это приказ!
Я вытащил из-за ворота волчий клык, клятва на котором считается у отцов нерушимой, и, сжав его в кулаке, также тихо ответил Брунсвику:
-Наказ выполню, старшой!
Князь, услышав мою клятву, на миг резко обернулся ко мне, но так ничего и не сказав, тяжело вздохнул и тронул коня...
Тучи по-прежнему тяжело клубились на небе, когда рати Нахимены и Демера двинулись навстречу друг-другу. Штандарт лендовской княгини реял прямо перед нами - как раз по центру её войска, а сама она была, очевидно, где-то между занявшими позицию на холме закованными в сталь "Молниеносными", бывшими её личной охранной. Находящиеся в левом крыле Демеровского войска лаконцы при поддержке "Рысей" схлестнулись с "Нетопырями" и "Лисами", справа серые и бурые куртки воинов Моргена смешались с тёмной формой "Ястребов", а возглавляющий атаку Демер рванулся к словно бы дразнящему его лендовскому штандарту, и мы сразу же оказались в самой гуще сражения. Следовавшие за князем "Золотые" увязали в сутолоке и тесноте боя, но Демер не дожидался их - прокладывая себе путь вперёд, он рубил мечом направо и налево. Но "Совы" и "Молниеносные" стояли крепко и тоже не оставались в долгу - князю отсекли конский хвост с навершия шлема, разрубили нагрудник и смяли доспех, но он остервенело продолжал рваться к хоть и близкой, но по-прежнему не достижимой для него цели. Когда же день перевалил за свою середину, дали о себе знать и застывшие на холмах Амэнцы с союзниками. Аррас оказался прав - решив, что Демер и Нахимена уже достаточно измотали друг друга, амэнцы пошли в атаку на оба войска - их тяжёлая конница смела все заслоны и, разметав лаконцев с "Совами", ударила в бок сцепившемся в схватке "Молниеносным" и "Золотым". Позже из рассказа Брунсвика я узнал, что и Демер, и Нахимена, предвидя нападение амэнцев, независимо друг от друга оставили по нескольку отрядов в засадах. Позже они, ещё не измотанные битвой, ударили амэнцам в спину... Но тогда, в начавшейся сутолоке было трудно что-либо понять - отступающие смешались с нападающими, ряды окончательно сломались, и мы с Демером неожиданно оказались отрезанными от своих, а потом под нами ещё и убили коня. Кольчужная сетка не спасла жеребца от прицельно пущенных ему в шею тяжёлых арбалетных болтов, и он, захрипев, пал на колени. Князь с проклятием соскочил с умирающего коня, и, повернувшись ко мне, крикнул:
- Уходи, пока можешь - до заката мне не дожить! -- но для меня данное старшому обещание было, конечно же, важнее княжеского отпуска, и я остался подле Демера, а он, увидев это, больше не произнёс ни единого слова, сражаясь с всё возрастающей отчаянностью и умелой жестокостью. Укрепившись на крошечном взгорке, он уже не замечал ни свистящих вокруг стрел, ни огненного шквала, прошедшего настолько близко, что из земли у нас под ногами поднялся обжигающий пар!