О Мегрене, великом правителе и отважном воине, который, после изобличения предавших его братьев, передал власть нынешнему Скрульскому Владыке и, оборотившись медведем, навсегда ушёл от людей в леса, я слышал уже немало историй и в другое время с удовольствием выслушал бы ещё одну легенду князе-бэре, но сейчас мне было не до этого. Я поймал руку Брунсвика, крепко её сжал.
- Не надо, старшой. Я никогда не стану таким, как Мегрен! Я ведь даже не перевёртыш...
Но Брунсвик в ответ наградил меня очень долгим и внимательным взглядом и тихо произнёс.
-Сила человека не в колдовских талантах, а в его сердце. У тебя же оно храброе и честное, так что княжичем ты стал по заслугам, а не по Демеровской прихоти. Ты сам знаешь, как мы к тебе привязаны, но жизнь часто разводит близких людей - видно пришла пора разлучаться и нам. А теперь иди спать - завтра у тебя будет тяжёлый день...
... Несмотря на то, что в эту ночь в нашем лагере спали очень немногие, "Волколаки" встали ещё на заре и теперь мрачно ожидали появления в стане Асцида или привычно насмешливого Ракса, но едва утро полностью вступило в свои права, князь явился к нам сам. Без "Золотых", в простой и ладной одежде, Демер вёл под уздцы двух коней: мощного и тяжёлого гнедого, с дорожными вьюками за седлом, и стройного, высокого вороного с хвостом до земли и белой звёздочкой на лбу. Мы с отцами сидели у подёрнутого светлым пеплом кострища и молча смотрели, как он неторопливо приближается к нам. Увидев Демера я - уже собранный, с рукою на широкой перевязи - прижался к плечу точно закаменевшего в своей неподвижности Ламерта, а сидящий рядом Талли недовольно пробурчал:
- И принесла же нелёгкая... - но под сердитым прищуром Брунсвика он осекся и замолчал, уставившись в землю, а как раз подошедший к кострищу князь, окинул нашу компанию холодным взглядом и сухо сказал:
-Пора, Виго. Время вышло.
Я с отчаянной, почти невозможной надеждой повернулся к хмурому Брунсвику:
- Старшой, пожалуйста... -- но он по-прежнему продолжал хранить молчание, зато сидящий по его правую руку Тирси внезапно напрягся, точно струна! Ну, а Демер выждал с минуту, а затем по-прежнему спокойно заметил:
- От долгих проводов всегда было мало толку! Прощайтесь уже...
Брунсвик тяжело вздохнул, а затем, вытащив свой волчий клык и привычно сжав его в пальцах, строго посмотрел мне в глаза:
-Помни, Виго! Наши силы и сердца всегда будут с тобой: где бы ты ни был и что бы с тобою не случилось... Наши души - твои!
Аррас тоже коснулся своего клыка и низко склонил голову, молча подтверждая слова старшого, а внимательно наблюдающий за нами Демер, услышав клятву Брунсвика, вдруг сильно закашлялся, пытаясь подавить некстати разобравший его смех. Ламерт, заметив это, сгорбился, как перед прыжком, и с угрозой произнёс:
- Наш сын тебе не игрушка, князь!
Лицо Демера мгновенно ожесточилось, в глазах полыхнул зелёный огонь:
- Теперь он мой сын, "Волколак", и только я решаю его судьбу!
И в тоже мгновение Брунсвик быстро шепнул мне:
- Недопусти!!!
Я обернулся вслед за его взглядом и, увидев, что Тирси уже потянулся к голенищу сапога за ножом, а Ламерт, зло сощурив глаза, вот-вот сорвётся с места, немедля приник к нему и, обнявши его за шею и шепнув:
- Отец, не надо! - встал и, оправив свою уже не раз чинённую "Волколаками" куртку, подошёл к Демеру. -- Я готов, старшой.
Князь, мгновенно забыв о перебранке, улыбнулся и на миг прижал меня к себе:
-Ну, вот так бы и сразу, сынок, - а затем, увидев, что Талли направляется к коням с моими нехитрыми пожитками, отрицательно качнул головой. - Княжичу "волколачье" добро уже ни к чему!
Талли замер и побледнел, а Демер, подхватив меня с земли и усадив на вороного, сам сел на навьюченного жеребца и, перехватив у меня поводья, направил наших коней прочь из стана... Развернувшись в седле, я смотрел на медленно удаляющихся от меня, застывших в молчании отцов до тех пор, пока их не скрыли палатки расположившихся рядом "Грифонов"...
НАШЛА КОСА НА КАМЕНЬ
Своё вступление в роль опекуна князь отметил тем, что, когда солнце перевалило за полдень, а над землёю задрожало жаркое марево, он резко завернул коней с утоптанной дороги, и, проехав напрямик через небольшую рощицу, вывел рысаков на берег узкой, пенящейся на камнях речушки. Внимательно осмотревшись, Демер заметил:
- Вот здесь и отдохнём, пожалуй... - тут же соскочив с коня, он прошёлся по мелкой речной гальке, разминая ноги, а после занялся обустройством привала.