Мне же вигард не только принёс излечение, но и подарил имя: ратники -- "Волколаки" назвали меня Виго именно в честь этой, несомненно, достойной уважения жидкости. По их понятиям, такое прозвище должно было, в будущем, помогать мне преодолении любых жизненных невзгод и оберегать от болезней. Когда я вошёл в кемеровскую семью, написание моего имени немедля переиначили, добавив вторую букву "Г", а потом ещё и присовокупили к моему прозвищу целую историю. Дескать, назван так я был в честь одного (конечно же, очень героического) предка, прибывшего в наши края из каких-то дальних земель! Ну, а о том, что этот прадедушка по сей день плещется в воинских кружках, наши летописцы как-то сразу и основательно забыли... Немного позже я узнал, что такая забывчивость коснулась не только меня - разбирающий хроники в библиотеке замка Велд иногда холодно замечал, что не перестаёт удивляться вывертам человеческой памяти, но от этих его замечаний мне легче не становилось, да и не об этом сейчас речь....
Так уж повелось, что в любом Ирийском княжестве бок-о-бок живут общие по языку, но разные по верованиям и укладу люди, поэтому нет ничего удивительного в том, что рати Владык очень сильно разнятся между собой и даже отряды одного войска имеют, помимо княжеской эмблемы, свой собственный штандарт. В той войне триполемский князь, в согласии с заведёнными на Ирии обычаями, сам возглавлял делящийся на десять сотен отряд, будучи в нём и старшим, и главою первой сотни. Эти, с ног до головы, закованные в массивную броню, грозные конники именовались "Золотыми" и их знамя в точности повторяло родовой демеровский герб -- на тёмном пурпуре золотой василиск терзал человеческий череп. Многочисленные "Грифоны" и "Рыси" были тяжёлыми пехотинцами -- копейщиками и лучниками, а нанятые князем в Скруле "Волколаки" считались лёгкой конницей, хотя не брезговали сражаться и в пешем строю, а в лесах чувствовали себя вольготнее, чем на открытых просторах
Вообще-то обитатели сплошь покрытого заповедными пущами Скрула редко идут в найм к другим князьям, но в тот раз получилось так, что лесное княжество уже несколько лет находилось в мире со всеми соседями. Обычаи же скрульцев таковы, что полноправным членом общины у них может считаться либо опытный, добычливый охотник, либо заматеревший в походах воин. Вот поэтому, когда один из входящих в Совет Волчьего рода старейшин решил размять начавшие скрипеть без дела косточки, к его поначалу небольшой дружине тут же присоединилось множество молодых, не имеющих права голоса, воинов и охотников - пришли даже два десятка молодых "Бэров" из рода Медведя! Брунсвик принял всех и повёл свой отряд в Триполем. По слухам, тамошний князь (бывший, к тому же, старым союзником скрульского Владыки Моргена) собирался поддержать Лакон в его сваре с Крейгом. Но обещающий быструю победу и богатую добычу поход неожиданно перерос в настоящую войну - Владычица Ленда Нахимена, которую в Триполеме именовали не иначе, как Железной Княгиней и Демоницей, поддержала уже проигравший две битвы Крейг, а всегда жадный до чужих земель Амэн не преминул встрять в начавшуюся междоусобицу...
В битве у Чёрной Речки Нахимена подтвердила все, данные ей прозвища и теперь смертельно усталые, отрезанные от основных войск "Волколаки", пытались укрыться в глухих дебрях от упорно преследующих их лендовцев: "Совы" и "Ястребы" шли за ними по пятам и лишь тяжёлые "Молниеносные" завязли на перевале... По странной прихоти, удача, так долго демонстрировавшая "Волколакам" своё полное пренебрежение, впервые улыбнулась ратникам как раз тогда, когда от меня отступилась хворь: встреча с "Совами" окончилась победой отцов, и они сочли это совпадение добрым знаком. Ну, а когда ещё через пару дней "Волколаки" обнаружили в одной, хорошо скрытой расщелине, покинутый обоз с провиантом, виновником торжества вновь был признан я! Эйк уверил всех, что нипочём бы не додумался сам заглянуть в засыпанную нетронутым снегом лощину, но я так серьезно и не по-детски пристально смотрел в ту сторону... Как оно было на самом деле, я, конечно, сказать не могу, но скорее всего, удача вернулась к моим отцам тогда, когда они вновь обрели присущие им боевые ярость и задор, а моя роль во всём этом сводилась лишь к тому, что возня с младенцем хоть как-то отвлекала "Волколаков" от грустных мыслей!