Об устроенном "Белыми" пожаре и бегстве "Молниеносных" я слышал и раньше, а потому позволил себе нетерпеливо встряхнуть головой.
- Но почему за ней не погнались, князь? Ни тогда, ни на следующий день?..
Но Демер, услышав вопрос, лишь холодно усмехнулся.
- Потому что именно этого от меня и ждали! Не забывай, что амэнцы тоже отступили, а "Туры" и прочие беглецы рассеялись по ближней и дальней округе... В таком окружении погнаться за лендовкой и оставить тылы открытыми было бы попросту глупо. Нахимену преследовали лаконцы, но они вернулись ни с чем, а достигшая Рюгдара лендовка теперь напоминает барсука в норе - выкурить её из крепости можно будет лишь с большими потерями, вот только они этого вряд ли стоят.
Так что, пока наши войска стоят около этой злополучной крепости, Морген ведёт с Нахименой тайные переговоры - думаю, старик сможет найти подход к этой, действительно железной, княгине. Ну, а я хочу понять, что задумали амэнцы, и легче мне это будет сделать именно тогда, когда враги считают, что я увяз под Рюгдаром... Тебе всё ясно?
Я молча кивнул и призадумался. По всему получалось, что впереди нас с князем ждёт отнюдь не прямая дорожка... На которой я предпочёл бы видеть подле себя совсем иного попутчика!..
Ближе к полудню мы спустились в довольно широкую, опустошённую войной долину, так что на дневной отдых рассчитывать не приходилось. Вдоль дороги тянулись лишь голые, с растрескавшейся от жара землёю, поля, да остатки сожжённых деревень с засыпанными колодцами, а на чудом уцелевших деревьях листва была пожухлой и блёклой. Такую разорённую и опоганенную местность стараются миновать как можно скорее не только из-за возможной пошести, но и остерегаясь гнездящихся в развалинах злых духов, но князь ехал спокойно и неторопливо, так что я вдосталь насмотрелся и на чёрные остовы печей, и на выживших обитателей долины. Грязные и укутанные в жалкое тряпьё тени то вяло копались в обломках, то неподвижно сидели прямо в пыли, низко опустив головы. Кое-кто из них уже ничего не замечал вокруг, но большинство погорельцев, завидев нас с князем, спешило скрыться среди развалин или попросту убегало подальше в поля. Было похоже, что после такого опустошительного прохода войск, любой мало-мальски вооружённый человек вызывал у них опасение, а на редкость статный и высокий Демер с мечом у пояса, казался погорельцам и вовсе нешуточной угрозой.
Князь же, приметив, что в наполовину развалившемся сарае прячется сразу несколько человек, остановил своего гнедого и, соскочив с седла:
-Смотри и запоминай, волчонок!
Я недоумённо осмотрелся вокруг:
- А что тут запоминать? Пожарище, как пожарище...
Но князь на мои слова лишь холодно прищурился, а потом, отстегнув от пояса меч и передав его под мой надзор, вытащил из дорожных сумок хлеб и сушеное мясо и направился к затаившимся среди перекошенных и опаленных брёвен людям. Остановившись в двух десятках шагов от развалюхи, он стал ласково подзывать к себе погорельцев и вскоре один из них - бочком, поминутно вздрагивая и озираясь, подошёл к князю. Демер отдал ему снедь и сразу пошёл обратно, а получивший подачку погорелец замер, будто бы размышляя о чём-то, но потом вдруг сорвался с места и, крепко прижимая к себе еду, махнул в поля, точно заяц! Из сарая раздались громкие ругательства, а ещё через мгновение за беглецом мчалось сразу четверо: настигнув его за считанные секунды, преследователи вырвали из рук своего собрата демеровские подарки и принялись драться за них уже между собой. В этой жестокой свалке не гнушались применять ни камни, ни палки с гвоздями, так что уже через минуту один из дерущихся упал на землю с размозжённой головою, и кровь из его раны окрасила выроненный на землю в разгаре драки хлеб.
- Это наглядный пример, Виго. - стоящий рядом Демер испытующе взглянул мне в глаза, - К тому же, очень простой. Поразмысли о нём на досуге: может, и поймёшь кое-что...
Из-за произошедшего на поле мне и так было муторно, а после Демеровских слов стало и вовсе гадко! Князь же, не дожидаясь моего ответа, вновь приладил к поясу меч и, уже вскочив в седло, обернулся туда, где по-прежнему кипела вызванная его подарком драка. Его черты исказились в жестокой, холодной ухмылке, но потом Демер резко отвернулся и тронул коня...
Больше князь не упоминал об этом случае, потратив остаток дневного перехода на то, что начал учить меня триполемскому слогу. Велев повторять за собою слова, а то и целые фразы, он внимательно следил за каждым, слетающим с моих губ, звуком, и как только я сбивался на раскатистый скрульский говор, мой висок сразу же пронзала острая боль, а Демер недовольно хмурил брови: