- Да. Это действительно сильное место, да, к тому же, такое же древнее, как наши горы! Говорят даже, что монолиты были поставлены никем иным, как обитавшими когда-то в запретных пещерах Аркоса Бледными Призраками, хотя зачем подземным жителям камни на поверхности?
Ответить на этот вопрос, я, конечно же, не мог, а лендовец задумчиво покачал головой.
- Скажу тебе честно, серый -- мне никогда не нравились эти игры незнамо с чем, но если Ирни обещал, что вреда тебе его магия не принесёт, то, может, всё и вправду обойдётся. Наш глава к своим добр... Вернее, был таковым до тех пор, пока Лютый его не искалечил - в последний миг извернулся, тварь!.. - Руген ненадолго умолк, но, с минуту понаблюдав за тем, как я упорно деру зубами верёвку, всё же продолжил. - Одного не пойму, как ты до сих пор выживал в этом треклятом лесу. Пусть ты и "Волколачий" выкормыш, но ведь по сути своей -- ещё дитё слабое, а в Оркане даже бывалому воину без оглядки ходить опасно. Нас самих вначале было семеро, но Кори и Бурен умерли от ран на вторую ночь и мы похоронили их, как подобает... А вот Ильвара, который первым должен был тебя изловить, мы так и не нашли, хоть и искали по всем буеракам и ложбинам, так же, как и сгинувшего вслед за ним Рида!
После его исчезновения Ирни отвёл нас под защиту этого камня, но мне здесь всё равно неспокойно... Особенно после того, что я увидел вчера у ручья: два застывших в корчах, "Тура", лежат, вылупив зенки, рожи у них такие, будто их перед смертью демоница в засос поцеловала! Тьфу!.. -- и Руген, сердито заворчав, раздавил сапогом ползущего к моему лицу жука.
Пока он так со мною беседовал, Ариен вертелся около монолита, точно потерявшая след собака. Повинуясь приказам Ирни, он вначале выискал на поляне несколько крупных камней и выложил их вокруг монолита в широкое кольцо, а потом начал расставлять между ними незнамо откуда выуженные глубокие плошки, до самого верха наполняя их толченой травою из полевой сумки сотника. Когда круг был полностью завершён, Ариен подвёл Ирни к монолиту, и сотник, прижавшись к лишайнику заскорузлыми бинтами, заменяющими ему лицо, начал громко бормотать какую-то тарабарщину. Не прерывая своего бормотания ни на миг, Ирни умудрялся, вдобавок, ещё подвывать и даже шипеть, а его руки непрестанно скользили по извивам выбитого на камне узора, оглаживая их чутко и бережно. Ариен же застыл рядом с сотником в напряжённой позе, и его взгляд был устремлён куда-то ввысь.
Время шло: подвывания слепого то становились громкими и тоскливыми, то вновь опускались до едва различимого шёпота, а на поляне, между тем, стало потихоньку темнеть -- небо начали постепенно затягивать невесть откуда взявшиеся тучи, а воздух наполнился сырой прохладой. Ариен повернулся к сотнику и произнёс с тихим торжеством:
- Они услышали тебя, Ирни!
Слепой немедля прекратил свои бормотания, и, оторвавшись от камня, неожиданно деловито осведомился:
- Вино, или какая другая брага ещё остались?
- Сохранил для такого случая, -- Ариен подал свою флягу сотнику, а тот резко и зло заметил:
- Не для обряда ты это держал, а чтоб нализаться втихаря! Я твою лисью душу знаю!
Рябой криво усмехнулся:
- Твоя правда, глава! Но ведь важно лишь то, что вино сохранилось, - но сотник на его оправдания лишь нетерпеливо взмахнул рукой:
- Не пытайся показаться умнее, чем ты есть на самом деле: я этого не люблю!
Получивший нагоняй Ариен немедля потупился, но остался подле сотника в ожидании дальнейших указов, а слепой, вливая в горсть багряную жидкость, начал старательно втирать её в вырезанный узор. Теперь каждое движение рук Ирни по камню заметно сгущало всё более явно упавшую на поляну тень, и по-прежнему сидящий рядом со мною Руген зябко повёл плечами и мрачно засопел. Сотник, в очередной раз огладив монолит, точно породистого жеребца, вернул флягу рябому:
- Остальное дай мальчишке, да смотри, чтоб вино ему в рот попало, а не на землю! - и снова приник лицом к камню.
Ариен быстро подошёл ко мне и, вытащив из моих зубов уже заметно изжёванную верёвку, велел Ругену держать мне голову, а сам, разжав мои зубы, принялся с тщанием выполнять наказ сотника. Я давился кислой и терпкой дрянью, непрестанно кашляя и пытаясь её выплюнуть, но Ариен не отступался, а когда фляга опустела, приказал Ругену взять несколько ремней и повыше привязать меня к монолиту. Через пару минут вся поляна стала видна мне, как на ладони, ведь Руген, выполняя наказ, исходил из понятий собственного немалого роста. Старательно стянув последний ремень, он тихо сказал мне: "Не трусь, серый", и поспешил убраться под облюбованные им деревья. Сделал он это как раз вовремя: рябой начал обходить выстроенное кольцо и поджигать траву в плошках. Я снова закашлялся, на этот раз -- из-за повалившего из них клубами едкого дыма.