Тот старик мне весь свой охотничий опыт и передал, по крайней мере, и в той части, которую я понять сумел да за лето освоить. Он меня и из ружья научил стрелять. Сначала дал пару раз стрельнуть. Дал в руки берданку, прижал к себе и пальнул вместе со мной. Руки у меня еле куда-то там доставали. Но второй выстрел делал я сам, старик только ружьё придерживал, что бы не улетело. Синяк потом ещё две недели болел. Тот раз он, наверное, решил на мне отыграться за батин обман, а потом уже стрельбе всерьёз учить стал. Матери про то решили не говорить, а что на больше чем на месяц в первый класс опоздал - так получилось. Пришлось школьную программу дома навёрстывать. Мне за молчание батя ружьё пообещал при первой возможности купить и мать подарками порадовал. Следующее лето я шёл с батей в поход имея собственное ружьё. Он сперва на это опасливо глядел, но с каждым днём доверял мне всё больше, а отпускал всё дальше. И ему меньше головной боли со мной, да и мне раздолье. Окорот я сам себе давал, что бы свободу не терять.
Глава 3
В лучах едва занимающегося восхода я крался по следам местных косуль предвкушая добычу. Вот на кустарнике надломлены ветви, а притоптанная трава повернула направо. Следуя тропке, я миновал кусты и вышел на поляну. Косули были тут, на дальнем её краю. Как так получилось, что они были не одни и как так получилось, что они были уже мертвы? А мне что делать теперь? Те, кто постарался и умертвил зверя, которого я тропил, стояли рядом с тушами и смотрели на меня, оторвавшись от трапезы, которую видно, что только что начали. Три зверя чуть больше овчарки с сизым окрасом, даром что шерсть, а не перья... То, что тут водятся и хищники, тоже, я подозревал и раньше, но повстречать их довелось только сейчас.
Звери сорвались с места и начали движение в мою сторону. Вскинув берданку, я выстрелил в того, что был ближе и отбросил ружьё в сторону, передёрнуть затвор я уже не успевал. Выхватив нож, я поднырнул под уже прыгающего на меня зверя. Хоть мне и получилось ударить его в корпус, но он вырвал у меня нож увлекая его своим весом.
Поднявшись на ноги, я достал второй нож и нашёл глазами третьего. Он следовал за вторым и сейчас был чуть левее того места, где я стоял в начале всего этого замеса, и, глядя на меня, стал приближаться, обходя по дуге. Я следил за ним приготавливаясь к дальнейшему развитию ситуации. Не знаю, что случилось с первыми двумя сизыми «лесными псами», но на виду они не появлялись, оставалось надеяться, что они достаточно ранены, что бы не вмешиваться в наш своеобразный танец. Держа последний длинный нож в правой руке обратным хватом на уровне головы, я двигался на полуприсогнутых ногах по дуге в обратную от зверя сторону, не пытаясь отдалиться или приблизиться. «Партнёр» поступал так же, видимо понимая, что проиграет тот, кто первым ошибётся. Пригнувшись чуть ниже, что бы не слишком высокая трава скрывала моё тело чуть выше пупка и взял в левую руку свой «разделочный» нож. Собаковолк почуяв не ладное решился на бросок. Подставив под его пасть нож в правой руке, я наотмашь ударил его ножом в левой в бок, а когда он неловко извернулся, пытаясь отскочить, ударил его ещё и в глотку. Нож застрял где-то за нижней челюстью. Зверь обмяк, а я, пользуясь моментом сел сверху и нанёс несколько ударов чуть ниже головы пока не понял, что он не двигается и не дышит. Сердце бешено колотилось. Ничего кроме шума слабого ветра в ветвях деревьев не нарушало больше тишину. Рука саднила от ран. Хоть пасть на его руке и не захлопнулась клыки всё же своё дело сделали, благо едва задели. Выдохнув, я осмотрелся. Желающих атаковать больше не было. Надо было проверить куда делись первые два зверя. У кустов нашёлся второй с ножом между рёбрами. Неудачно упав на землю, он своим весом пошевелил нож в ране и вспорол себе нутро. Забрав нож и подобрав ружьё, направился в сторону первого сизого собаковолка. Его тело я обнаружил около двух туш косуль, задранных стаей до моего прихода. Пуля попала вожаку в глаз и вышла из затылка сразив его наповал.