отчаяния, выворачивающего всё внутри наизнанку, хотелось умереть. Задыхаясь в рыданиях, она колотила по земле, разбивая костяшки пальцев и неустанно повторяя еле слышным шёпотом слова неверия: «Нет, нет!.. Где же ты, папа?.. Где же ты?..» Горячие слёзы ручьями лились по щекам. Головой она понимала, что дядя сказал правду, поскольку смысла ей врать не было, да и Мелисса ему безоговорочно верила. Но сердце отказывалось принимать эту жестокую истину, негодующе крича и протестуя, с силой выламывая грудную клетку. Словно загнанный в силках зверёк, оно неистово билось, пытаясь вырваться из груди и сбежать из этого кошмарного сна... Хотелось выть от безысходности, чтобы сорвался голос, не слышать больше ничего и никого, сделать что угодно, лишь бы не чувствовать этой всепоглощающей боли. Ноющей, исходящей из самого сердца, будто его резали тупым ножом. Когда слёз не осталось, внутри неё поселилась пустота. Сожжённое поле некогда цветущих ромашек - её собственный душевный мир, в котором она так часто переживала тяжёлые моменты жизни. Всё это сгорело дотла. Горечь, сжигая без остатка всё на своём пути, не оставила после себя ничего живого. Мелисса не знала, сколько просидела на холодной земле, но в какой-то момент ей стало зябко. С трудом поднявшись на ослабевшие ноги и глядя себе под нос, девочка поплелась обратно. Но идти домой она не хотела - тяжело находиться в стенах комнат, хранящих тёплые воспоминания об отце, где каждый предмет пропитан памятными днями, проведёнными вместе, поэтому, пройдя в сад, Мелисса залезла в красочный домик на дереве и тут же провалилась в спасительные объятия тьмы... *** В тревожных снах Мелисса проворочалась до полуночи. На пыльном деревянном полу было неудобно спать, к тому же осенние ночи с каждым днём становились всё прохладнее. Она проснулась, стуча зубами от озноба, - холод пробирал до самых костей, - от ощущения чьего-то присутствия. Всё её существо противилось возвращению туда, где были проведены годы её короткой жизни, полной счастливых и грустных моментов. Но других вариантов не было, поэтому, спустившись с дерева, и, как воришка, опасливо оглядываясь по сторонам, она побежала в сторону дома. Но, решив, что в такое позднее время мама спит, Мелисса направилась не в сторону двери, а к окну, ведущему в её комнату, которое, к её удивлению и удаче, было открыто. Вскарабкаться по старому дереву, склонявшему толстый ствол прямиком к окну, не составило труда. Оказавшись в своей комнате, девочка легла на кровать, которая, скрипнув, прогнулась под ней, даже не заметив царившего вокруг бардака, не свойственного её всегда убранной спальне, и почувствовала, как в глазах опять собирается влага. Заснуть здесь не удастся - это она чётко понимала, поэтому, смахнув непрошенные слёзы, встала, решив выпить воды – за дни, проведённые в лесу, она пила только у реки, и сейчас организм был иссушён выплаканными слезами и требовал пополнить водный запас. Тихонько приоткрыв дверь, Мелисса прислушалась - гробовая тишина дома ударила в лицо. Прокравшись на носочках до лестницы, девочка, стараясь не создавать шума, взялась за толстые деревянные перила, но нога её повисла в воздухе, не успев коснуться ступеньки, - из кухни послышалось приглушенные голоса. -Ты же понимаешь, что рано или поздно она обо всём узнает или догадается сама. К чему тянуть? - голос дяди Серёжи немало удивил Мелиссу, поскольку приятель её отца никогда не оставался у них дома на ночь. Опустившись на пол, она стала прислушиваться, дабы убедиться, что это действительно он. Но следующие слова её матери заставили напрячься и продолжить выслушиваться, потому как речь шла о ней самой. -Я не могу, ты же это прекрасно знаешь, - всхлипнула женщина, - она же только-только узнала о смерти Алана. Если я скажу Мелиссе, что мы ей не родные родители… Эта новость убьёт её. Я не хочу ломать ранимую детскую психику. Я не хочу потерять и её... - Алла зарыдала в голос, едва сдерживаясь чтобы не закричать от беспомощности. -Не расскажешь ты - ей будет больнее принимать правду. Мелисса тебя никогда не простит, если не раскроешь правду. Ты же видела: она меняется, и это неспроста, - погладив успокаивающим жестом по плечу Аллу, Сергей взял графин и, налив в стакан воды, поставил его перед ней. Женщина сидела, закрыв лицо руками и горько плача. Лишь подрагивающие плечи выдавали её состояние. Недлинные красные волосы, которыми Мелисса всегда любовалась, спутались и спадали на стол, прикрывая лицо Аллы. -Где она сейчас? - спросила Алла еле слышно. -Убежала, когда я ей сказал, что Алан умер, - мужчина сел за рядом, угрюмо разглядывая скрещенные на столе руки и хмуря брови, - Адам ушёл за ней, как только она рванула из дома, и обещал проследить. Далеко она не убежит, после лесных приключений в лес точно не пойдёт. Ладно, поздно уже, пойду и я. Завтра с утра зайду, расскажешь ей, - Сергей, попрощавшись, встал из-за стола, накинул пальто и вышел из дома. Мёртвая тишина вновь поглотила дом. От шока Мелисса не могла вымолвить не слова - язык, казалось, прирос к нёбу. В голове роем потревоженных пчёл беспорядочно вертелись мысли, среди которых лишь одна навязчивым голоском вопила: «НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!» Разочарование, обида, злость и, - снова! – неверие поднимались из глубины умирающей души. Мелисса встала с пола также тихо, как и пришла, невидящим взглядом нашла свою комнату и открыла дверь. Подняв голову, девочка ужаснулась - в разбитом зеркале, стоящем напротив двери, на неё смотрела не вчерашняя девчушка с коричневыми волосами и светлыми янтарными глазами, а рыжая, с красными меж оранжевых прядями, практически жёлтыми глазами девушка. От ужаса она отшатнулась к выходу из спальни, прижавшись руками к двери. Внезапно зеркало завибрировало, завораживающим пепельно-чёрным углублением невольно приковывая к себе взгляд, и из открывшегося в нём портала вышел человек в чёрном плаще. Ноги приросли к полу, и Мелисса вжалась в дверь. Перед глазами начало стремительно темнеть, голова закружилась, как в калейдоскопе, и уже через несколько секунд сознание покинуло её, напоследок дав возможность увидеть, как осколки стекла её спального окна вдребезги разлетаются по комнате, и в неё, как в замедленной съёмке, влетает до смерти перепуганный Адам… -НЕТ! – как будто сквозь вату услышала она, и тьма поглотила её вместе с похитителем.