ГЛАВА 13. Избранные. Свободу волку!
«Избранные. Свободу волку!»
Лев – Царь зверей, а Волк – Царь свободы.
Волчонок очнулся от резкой боли в боку, будто тысячами иголок мгновенно прострелившей всё его тело. В горле было сухо, как в жаркой песчаной пустыне, что даже язык прилип к нёбу. Он с трудом сглотнул тугой ком. В груди неприятно кольнуло. Тело ломило так, будто по нему пробежалось стадо оленей, причём не один раз. Поморщившись, волчонок с трудом поднял тяжёлые веки. Казалось, они налились свинцом. Перед глазами расплывались чёрные круги, и чтобы сфокусировать взгляд, волку понадобилось немало сил. В голове будто били в барабаны, и каждый стук отдавался гулом в ушах. Напрягшись, он попытался восстановить в памяти последние воспоминания, на что память демонстративно показала лишь обрывки, часть которых волчонок всё-таки успел запечатлеть, прежде чем она захлопнула фотоплёнку картинок последних событий.
Ночной лес. Волк бежит по крутым уступам неровной гористой поверхности, молнией спускаясь вниз, минуя выступающие камни и не обращая внимания на кровоточащие лапы. Что-то гложет его, но он не видит источника тревоги. Мышцы бугрятся под волчьей шкурой, внемля каждому прыжку, перекатываясь от малейшего движения зверя. Прохладный ноябрьский ветер ласково треплет жёсткую шерсть, нежно поглаживая вдоль спины, проходясь по ней невидимым языком, словно волчица, с особым трепетом и любовью вылизывающая слепого щенка.
Пещера. Вот волчонок резко притормозил и принюхался. Втянув блестящим в свете луны чёрным мокрым носом воздух, разочарованно выдохнул. Её нет. И парня этого тоже. Переключился на слух. Топот, негромкий, едва слышимый, коснулся острого слуха хищника. Девочка, что так сильно его зацепила, там - он чувствует её всеми фибрами своей волчьей души. И готов бежать на поводу неконтролируемых желаний к этому необычному человеческому ребёнку, не испытывающему ни капли страха перед волком, ребёнку, чьи чистые, восхищённые глаза всё ещё стоят перед взором каждый раз, когда он вспоминает тёплые касания её тонких маленьких пальчиков.
Шаг - и дым запеленал пространство. Волчонок замер, вглядываясь в стремительно укрывающую непроглядной дымной вуаль лес. Нет, это вовсе не туман. Тёмная потусторонняя энергия удавкой сдавливает горло петлёй. Дышать становится трудно, перед глазами темнеет, лапы начинают мелко трястись, с трудом удерживая тело, в то время как неизвестный рассекает разряжённый воздух тонким, как корочка льда, появившаяся на озере по утру от лёгкого морозца, лезвием косы, открывая дверь в другой мир. Тьма поглощает остатки сознания.
Сморгнув наваждение, волчонок почувствовал, как дрожь пробегает по спине от леденящего душу ужаса. «Я умер?..» - проскочила безумная мысль в ещё плохо соображавшем уме. Волчонок зажмурился и вновь открыл глаза: на расстоянии полуметра от него на корточках сидел человек, не сводя напряжённого взгляда с лесного зверя. Его ярко-оранжевые глаза мерцали в приглушённом свете. По краям радужки, то вспыхивая, то затухая, разливалось растопленное золото. Рассыпавшись по плечам тонкими чёрными, плавно перетекающими в красный нитями, с головы спадали прямые волосы. Загорелое мужественное лицо, на котором особенно выделялись глаза необычного оттенка, отличалось строгими, резкими чертами. Не ожидая увидеть так близко двуногого, волк отшатнулся и чуть было не взвыл от боли, которая снова дала о себе знать, но сразу же потушил в себе это желание, вовремя вспомнив об одном из главных наказов родителей: не показывать слабости перед врагом. Шерсть на загривке встала дыбом, волк оскалился и, стараясь не обращать внимания на болезненные ощущения, дёрнулся в сторону человека, но пасть схватила лишь воздух, щёлкнув в пустоте. Насмешливое выражение лица и ухмылка мужчины разозлили волчонка. Желтоглазый гневно сверкнул глазами. Зубы сводило от желания сомкнуть челюсти на теле человека. Собственная беспомощность перед ним лишь сильнее раздражала волка. Страх медленно, но верно отступал. Человек поднялся на ноги, параллельно разговаривая с кем-то, и отошёл вглубь залы, к мутному силуэту, стоявшему в отдалении. В царившем полумраке огромной комнаты сложно было что-то разобрать – глаза ещё не привыкли к темноте после пробуждения, да и голова слегка кружилась, превращая окружающее в водоворот смазанных красок. Сколько времени волчонок провёл в бессознательном состоянии – он не знал. Подняться не получалось, поскольку волк абсолютно не чувствовал лап, поэтому, уставившись потерянным взглядом в никуда, прислушался к неразборчивым голосам. Какое-то время спустя глаза привыкли к плохому освещению, и он стал оглядываться в поисках выхода из этого места, рассматривая комнату, воспользовавшись отлучкой "красноволосого".