Под голову попал камень, и волчонок больно стукнулся о него. Да, теперь зверь почувствовал, как тело колющими, острыми, как иглы, отголосками напоминает о сломанных в бою рёбрах. Странный приближающийся звук, похожий на журчание воды, привлёк внимание. В следующий миг, взвыв от накрывшего его бешенства и досады, волк ощутил прохладное прикосновение пахнущей кровью жидкости и чудом не захлебнулся, поняв, куда катится по склону.
Красная река поглотила потяжелевшее от влажной шерсти тело, обняв его кровавыми руками. Всплеск оглушил, но ненадолго. Его сменила зашумевшая в ушах жидкость. Бессильно барахтаясь в воде, волчонок судорожно втягивал воздух, периодически глотая воду, которая почему-то была с привкусом железа. Стремительно кончающийся кислород и замедляющееся сердцебиение накрылись апатией и дикой усталостью. Хотелось спать. Попытки выплыть на поверхность становились менее энергичными. Уплывающие несвязные мысли, среди которых слабо сопротивлялось желание жить, постепенно заглушались убаюкивающим журчанием воды. Где-то на краю сознания вспыхнуло воспоминание о том, как волк проснулся рядом с человеческим ребёнком, защищал девочку от медведя, ловил глухаря под её восхищенным взглядом и лежал в пещере, отдыхая рядом с ней после тяжёлого дня... Но и оно погасло...
Поблизости размеренную музыку воды нарушил грохот, но какое это имело значение? «Подумаю об этом позже,» - вяло отмахнулся от навязчивой мысли волчонок и закрыл глаза. Потом. Он обязательно подумает об этом потом...
ГЛАВА 15.1 Стражи. Ценой жизни
Тусклый свет горящей лампадки освещал серьёзное лицо сидящего за заваленным старыми бумагами столом мужчины, кидая причудливые тени на стены бедно обставленной комнаты. Когда-то наглухо заколоченное окно, стекло которого разбили мальчишки-хулиганы, в очередной раз напоминало ему прогнившими досками о их необходимой замене и грозилось зловещим шёпотом стонущих от сильного ветра деревьев заморозить мужчину суровой, не знающей пощады зимой, что уже давала знать о своём приближении разыгравшейся за окном непогодой. Сквозь образовавшиеся щели, что проглядывались между небрежно вбитыми уже заржавевшими гвоздями дощечками, были слышны завывания разбушевавшейся стихии. Забиравшийся сквозь них тонкими потоками студёного воздуха рассвирепевший ветер выл и скулил, словно брошенная на улицу в цепкие руки мороза обездоленная собака. В доме, вольничая, свободно гулял своенравный сквозняк, отталкиваясь от стен бесконечным эхом и пробирая до костей промозглым холодом.
За окном стояла глубокая ночь. Упёршись локтями в грубую деревянную поверхность рабочего стола, мужчина уронил голову на сложенные в замок руки, внимательно изучая лежащий перед ним документ. Мудрый взгляд голубых глаз медленно скользил по каллиграфически идеальным буквам, неторопливо и вдумчиво вчитываясь в текст. С каждой прочитанной строчкой лицо мужчины приобретало всё более хмурое выражение. Лишь досконально изучив потрепанный лист бумаги, он шумно выдохнул. Густые чёрные брови сошлись на переносице, образуя глубокие складки на морщинистом лбу. Оторвав глаза от помятого, порядком пожелтевшего со временем листа, мужчина отложил его в сторону и с усилием провёл двумя пальцами по лбу. Очередная бессонно проведённая ночь оставила ощутимый отпечаток на его внешнем виде: осунувшееся, будто состарившееся на несколько лет лицо отражало глубокую задумчивость, выдавая смятение и необъяснимую ему самому тревогу, а тени, залёгшие под уставшими глазами, что казались безжизненными и потухшими, вместе с болезненно-бледной от недосыпа кожей напоминали восставшего из могилы мертвеца. Что-то не давало мужчине покоя, однако тщетные попытки поймать постоянно ускользающую важную мысль непрестанно приводили к тупику.
Встав со стула, с противным скрипом проехавшего по полу, он потянулся, разминая затёкшие от долгого нахождения в ссутулившемся сидячем положении конечности. Похлопав по домашним штанам руками и нащупав звякнувший в кармане ключ, мужчина достал его из брюк и отпер полку в рабочем столе. В мозолистые ладони опустилась увесистая стопка бумаг, которую он аккуратно положил на стол, отодвинув письменные принадлежности. Глухой стук эхом отразился голыми стенами, подняв блестящие взвешенные частички пыли, которые тут же закружились хороводом в блёклом свете одинокой лампадки.
Мужчина закашлялся.