Время будто бы остановилось. Лапа замерла в нескольких сантиметрах от головы волчонка. Медведь медленно повернул искажённую в гримасе ярости морду. Всего одного взгляда на лицо ребёнка было достаточно, чтобы он опустил лапу. Какой-то невообразимой силой девочка действовала на него, заставляя подчиниться.
Маленькая ладошка Мелиссы испустила тусклое свечение, и тонкие, практически незримые нити потянулись к медведю, в замешательстве наблюдавшему за золотыми паутинками. Дойдя до цели, ниточки окружили массивное тело зверя, обволакивая его неярким светом. Миг – и образовавшийся вокруг него купол вспыхнул, тут же рассыпаясь неоновыми искрами по поляне и ослепляя лежащего рядом волчонка. Мелисса успела вовремя прикрыть глаза рукой. А когда солнечные зайчики погасли, украдкой раздвинула пальцы и затаила дыхание от открывшейся перед взором картины.
Медведь изменился до неузнаваемости! Больше не было в его чёрных глазах того безумия и боли, что застилали взор мутной пеленой. Крапинками осевшие на радужке янтарные всполохи украсили её, сделав оттенок более мягким и тёплым. Шерсть, какие-то мгновения назад выгоревшая, местами испачканная и свалявшаяся колтунами на боках и холке, стала чистой, лоснящейся и насыщенного бурого оттенка. Устрашающий оскал больше не примораживал к месту, сменившись дружелюбной медвежьей улыбкой. Рубцы застаревших и ещё не заживших ран исчезли: от них не осталось и следа. Суровость и жёсткость всего его облика будто бы смягчилась. Создавалось впечатление, что медведь помолодел, и сейчас на полянке стоял годовалый подросток, а не матёрый самец.
Не веря своим глазам, Мелисса сморгнула слёзы. «Что это было? – задавалась она вопросом».
К волчонку в это время уже вернулось зрение, и он встал, со жгучим интересом рассматривая обновлённую внешность медведя. В голове крутились тысячи вопросов, ответы на которые никто не мог ему дать. Повернувшись к девочке, волчонок потрусил к ней. Медведь же, потоптавшись на месте, медленно развернулся и вскоре скрылся за деревьями...
ГЛАВА 8. Преображение
Бездыханная тушка упитанного глухаря болталась в зубах волчонка. Мутной пеленой стеклянная поволока застлала глаза птицы, сердце её уже не билось, как прежде, и тепло стремительно покидало тело, унося с собой последние мгновения жизни пернатого. Вспорхнув, полупрозрачной тенью пронеслась над лесом птичья душа и, приглушенным криком попрощавшись с сородичами, взмыла ввысь. Взглядом проводив призрачный силуэт, волчонок опустил мёртвого глухаря на землю и сплюнул перья, прилипшие к пасти. Всё это время Мелисса следовала за ним по пятам тихим хвостиком, стараясь не отставать. После случившегося на полянке она ещё не пришла в себя. Но, вопреки всему, девочка не думала о так и не вернувшемся отце и своём ослушании: мысли вновь возвращались к странному происшествию, всё больше напоминавшему сказочный сон. Она не смогла остаться на поляне из-за страха опять столкнуться с опасными обитателями леса и ушла с наказанного отцом места вслед за волчонком. Они не успели сделать и десяти шагов, когда он вдруг замер, а затем пригнулся, быстро обернувшись и хищным взглядом приковав Мелиссу к земле. Волчонок был напряжён и сосредоточен на охоте, уши то и дело дёргались, но туловище оставалось неподвижным. Спустя несколько минут он вскочил с места и поднял в воздух целую стаю птиц, которые с громкими хлопками крыльев взлетели в небо. Проснувшийся голод подстрекал волчонка, пробуждая в нём инстинкты охотника. Птицы уже успели наесть на зиму жир, а потому поднимались с трудом, что и помогло волчонку схватить одну из них. Мелисса смотрела на него так, будто видела впервые. Эмоции на её лице менялись со скоростью света: шок, удивление, интерес и радость – всё это поочерёдно выражало её миловидное личико. Как завороженная, девочка смотрела, как кружат в воздухе пёстрые перья и не могла оторвать взгляд. Если бы не тявкнувший рядом волчонок, она бы так и осталась наблюдать за их разноцветным танцем.