Потом Питер вдруг резко развернулся и, прижимая укушенную руку к груди, побрёл прочь, скрываясь в темноте. Вслед ему прорычал ощерившийся Ворон.
Я же не стал его преследовать, в конце концов, он был моим братом и лишь проводил долгим взглядом. Затем, вспомнив о подруге, повернулся, наконец-таки, и к ней.
— Ты в порядке?
Она кивнула и кинулась ко мне, обнимая.
Я растерялся. В том состоянии, в котором я сейчас находился, мне было довольно трудно ответить на её объятия как вы, наверное, понимаете.
— Лисса, милая, позволь я перевоплощусь и переоденусь.
Она снова кивнула и послушно отвернулась.
Я быстро трансформировал своё тело, даже быстрее чем обычно, так что у меня немного закружилась голова, и так же быстро оделся в запасную одежду, что лежала в седельной сумке на Вороне.
Управившись, я подошёл к ней сзади и прижал к собственной груди. Она тут же развернулась в моих объятиях и повисла на моей шее.
— Я так испугалась, так испугалась. Я звала тебя и ты…, ты пришёл.
Мы постояли так немного.
— Что ты тут делаешь, я же проводил тебя до деревни? — Строго спросил я её.
— Я увидела, что потеряла твой подарок и вернулась за ним, но я его не нашла, прости. — Её рука непроизвольно дёрнулась к шее, но теперь ей нечего было зажать в ладони привычным жестом.
— В жизни твоей ещё будет много подарков, Лисса, и это не повод, чтобы одной бродить по ночному лесу. Мне не следовало оставлять тебя одну, — я печально качнул головой, — мне следовало бы убедиться, что ты вошла в дом и с тобой всё в порядке. Больше такого не повторится. Пошли, я отвезу тебя к деду, он, наверное, уже волнуется.
Лисса виновато кивнула, придерживая рукой порванное платье, и безропотно позволила мне усадить себя Ворону на спину. Сам я запрыгнул позади неё и, поддерживая её за талию, повёз домой к деду.
Дед встретил нас, стоя на крыльце уже волнуясь и чувствуя неладное, раньше Лисса не смела настолько задерживаться. Именно там я и передал ему из рук в руки его слегка потрёпанную внучку.
— Господи, Лисса, что с тобой произошло? Светел, как это понимать? — Гневно прокричал он мне прямо в лицо.
Лисса тут же выросла перед разъярённым дедом.
— Деда, это не он. — Возмущённо произнесла она. Сама мысль о том, что мог подумать о Светеле её дед, претила ей.
Пришлось выкладывать всё на чистоту и немедленно.
— Понятно. — Сосредоточенно произнёс бывший воин после нашего совместного сбивчивого рассказа. Он был необычайно хмур, и прямо поперёк его лба пролегла глубокая морщина. — Ты дрался с ним в волчьей ипостаси?
— Да, в конце. — Настороженно произнёс я.
— Ты укусил его, поцарапал, поранил? Что?
Его нетерпеливость начинала меня пугать.
— Нет, вначале мне показалось, что нет, но я точно не знаю. Там была кровь, и он держался за руку. Возможно, что так оно всё и получилось, но я не могу сказать точно. Господи, я не знаю.
— Ты убил его? — Прямо в лоб спросил меня Невер.
— Нет, что вы! Как можно! — Я был возмущён до глубины души.
— А следовало бы! — Разочарованно крякнул дед.
Лисичка и я одновременно воззрились на него в удивлённом непонимании, а дед между тем продолжал допрос. Но перед этим видимо заметив наши недоумённые взгляды, он произнёс.
— Ну, чего вы так на меня уставились?
Мы с Лиссой тут же закачали головами в знак того, что лично у нас к нему никаких претензий нет. Тогда Невер продолжил.
— Он видел Ворона?
Я кивнул.
— Да.
— Он видел тебя в облике человека?
— Да.
Лисичка испуганно взирала на деда, не в силах понять к чему он ведёт. Я, честно говоря, тоже был в некотором замешательстве. Но, то, что произнёс после своих расспросов Невер, заставило моё учащённо бившееся до этого момента сердце внезапно остановиться.
— Тогда я надеюсь, ты понимаешь, что тебе надо, как можно быстрее уходить отсюда.
— Дедушка! — Возмущённо выкрикнула Лисса, но дед снова проигнорировал её высказывание, лишь раздражённо поморщился от досады.
— Да-да конечно. — Поспешно произнёс я, понимая, что на самом деле он, наверное, прав, но в душу всё же закрадывалась обида, ведь я, в конце концов, только что помог его внучке.
— Нет, ты меня не так понял. Я имею в виду уходить не из нашей деревни. А из твоего логова. Я уж не знаю, где ты там обитаешь со своей бабкой, но если всё так, как мне рассказывала внучка, то ведь никто кроме нас не знает, что ты живёшь с нею. То есть для всех она выглядит одинокой, так оно и должно оказаться. Понимаешь? Ты должен уехать, чтобы ни у кого сомнений не возникло в том, что она помогала тебе в течение всей твоей жизни. А иначе кара людская падет, прежде всего, на неё, так как в первую очередь всегда страдает слабейший. Я давно уже перестал верить во всеобщую справедливость, так что поверь мне на слово, что так оно и будет. А этот парень, конечно, не скажет, что он напал на честную девушку, а ты просто её защищал, в этом я уверен. Скорее всего, он преподнесёт, всё так, что ты пытался напасть на него, но ему удалось ускользнуть.
Лисса неожиданно обрадовалась, попыталась было открыть рот, и даже поддалась чуть вперёд, но дед не дал ей заговорить, только зыркнул на неё недовольно и предусмотрительно произнес, опережая её речи.
— А уж мнения девицы околдованной оборотнем никто и спрашивать не будет, а если та будет слишком уж упорствовать, то её недолго и с очистительным костром ознакомить.
Лисса сразу как-то притихла, вздёрнутая рука опустилась, выражение внезапной радости полностью стёрлось с лица, сменившись сосредоточенной задумчивостью. Дед же, убедившись, что внучка перебивать его не собирается, снова переместил всё своё внимание на меня.
— Возможно, парню тому на это понадобится время, чтобы зарастить нанесённые тобой увечья, если таковые были, а если он уже не человек, уж прости за прямоту, но мы оба знаем, что к этому времени, скорее всего, так оно и есть, то зарастить свои раны ему раз плюнуть. А это значит, что тебя будут преследовать и сводить с тобой счёты. А если всё будет так, то могут пострадать люди которые тебе дороги. Дело в том, что он либо сам наведается к ним, либо каким-то образом натравит святейшую инквизицию. А одинокая бабушка знахарка будет для неё очень даже лакомой целью.
Моя память тут же услужливо подсказала всё то, что мы уже однажды проходили вместе с Травкой. Видимо всё в этой жизни повторяется. Сначала моя мать, теперь мой брат.
— Исчезни на какое-то время, — продолжал между тем дед Лиссы, — и я обещаю сделать всё, чтобы с твоей старухой ничего не случилось. Вернёшься, когда всё стихнет. И не забывай, скоро полнолуние. Ты лучше сам уходи, не клич беду на родню. Пусть он лучше думает, что ваша встреча была случайна. А я пока Лисичку к тётке в город отправлю. Так оно думаю и мне, и тебе, и ей спокойнее будет. На мой взгляд, это единственно правильный выход. — Произнёс бывший воин в заключении.
— И всё же вы уверенны, что это единственно правильное решение? Может быть, мне всё же стоит остаться? — Неуверенно переспросил я. Покидать родные насиженные места и прежде всего близких мне людей и животных очень не хотелось, а тем более не хотелось оставлять их одних в виду нависшей над всеми нами угрозы.
Невер тихо покачал головой.
— Но как же Лисса? — Забеспокоился я.
— Не бойся за неё, она будет в полной безопасности, я обещаю.
— Но…. — Я оглянулся на плачущую девушку.
— Так будет лучше для всех, пойми и прежде всего для Лиссы, твоей бабушки и тебя самого. — Предугадал он все мои протесты.
— Я всё понимаю и ничего не забываю. И хоть очень сомневаюсь, что это лучший выход для меня самого, но ради Лиссы и Травки я пойду на всё. — Решительно заявил я.
— Вот и хорошо, мальчик мой, вот и хорошо.
Ничего больше не говоря, я развернулся, вскочил в седло и поехал прочь.
Дед Лиссы скрылся за дверью дома, качая косматой седой головой и, видимо, не зная, что ещё он может сейчас сказать. А лисичка между тем бросилась за мной.