А между тем нападения новоявленного вервольфа всё продолжались. Вожака мало волновало что жертвами вновь обращённого возомнившего не весть что о себе мальчишки были в основном люди, он не испытывал к ним и капли жалости или сострадания несмотря даже на допущенную некогда мимолётную слабость. Его волновало совсем другое. Похоже, все шишки от его зверских похождений нашли себе цель более определённую и….
И вот теперь и на Седого и на его семью с усиленным остервенением охотились те самые люди, за которыми в свою очередь охотился обращённый оборотень и его стая. Они устраивали облавы, создавали засады, устанавливали ловушки. И это ещё было б полбеды, если бы в них никто не попадался, а так вожак уже потерял значительную часть своей стаи. В основном жертвами людей становились ослабленные ранами, старостью или болезнями животные и молодняк, что ещё не успел приобрести достаточный опыт и мудрость поколений своих предков.
Но он должен был уберечь свою стаю. Он был их вожаком ещё совсем подростком, точнее и не у них даже, а у их бабок и дедов, на его веку сменилось уже не одно поколение его верноподданных. Теперь ему уже было далеко за пятьдесят, но он был всё ещё довольно крепок (разве это возраст для оборотня любого и тем более для истинного?) и чувствовал себя в той же силе, физической и моральной, как и тридцать и даже сорок лет назад.
Он давно уже решил жить с волками, тем самым определяя свою дальнейшую судьбу, и почти не общался с людьми, за исключением разве что того одного единственного случая, что как известно чуть не закончился трагедией. И даже с собственным сыном он старался по возможности не пересекаться, несмотря даже на то, что тот был не совсем человеком. Он забыл уже, когда вообще последний раз оборачивался. Как правило, Седой обзаводился новой волчицей, выбирая её из многочисленных представительниц собственной стаи, производил с ней на свет самых, что ни на есть обычных волчат, растил их, воспитал наряду со многими другими, как и подобало настоящему вожаку. Он жил бок о бок со своей серой спутницей, до тех самых пор пока она не старела и не умирала от старости или не погибала от болезни, тогда её место занимала другая и история повторялась. Всё повторялось в его жизни уже не один раз. К слову сказать, он пережил уже многие поколения своих собственных детей, хотя они, как правило, и жили несколько дольше, чем обычные волки. Но в принципе его волчата не отличались ничем выдающимся. Да, они действительно были более чем обычные волки умны, сообразительны и выносливы, но притом они все оставались всего лишь волками, не в силах дорасти до своего чёрного брата с белой шерстью на покатом лбу.
Таким образом, оказывается за это время у, казалось бы, одинокого Светела было уже полным полно родни в пределах леса, волкообразных братьев и сестёр.
В основе же своей стая Седого была самой обычной волчьей стаей. Он был их неизменным лидером на протяжении долгого времени, её бессменным вожаком. Тем, кто возглавлял стаю и в самую первую очередь получал основные жизненные блага. Но, как правило, в обычной волчьей семье именно матёрая волчица, а не волк, является тем членом стаи, который знает наиболее кормные угодья, дневки, места логовищ, знает, куда именно сейчас лучше отправиться за пищей, как проще её добыть, а также помнящей удобный путь к бегству и умеющей лучше запутывать следы.
Так вот это, несомненно, те вопросы коими занимаются непосредственно волчицы, да только вот незадача, он ещё несколько лет назад полностью взял эти обязанности на себя. Непременно и его волчица была в курсе всех этих его знаний, и вполне могла применить их на практике, будь в том нужда, к примеру, если вожака не будет поблизости в какой-то момент. Вот только кто лучше будет знать всё это, если не волк, что уже столько десятков лет живёт на этой грешной земле? Волк, что уже прошёл за свою жизнь и огонь, и воду, и даже медные трубы? Волк, что отчасти к тому же ещё является и человеком? У него был слишком большой жизненный опыт, его память хранила такое количество ситуаций и образов, что постепенно он стал существом незаменимым, по крайней мере, в пределах своей собственной стаи.
Сама стая при всём при этом была ему безгранично предана. В стае его всё было как у волков, так как и сами её члены были просто волками, необращенными, но волками. Она состояла в основном из родственных особей. Иногда, правда, бывали случаи, когда к ней прибивались подростки по тем или иным причинам вытесненные из других стай или сироты, оставшиеся без родительского попечения. Это бывало редко, но всё же случалось, и таким бедолагам, как правило, не отказывали, неизменно принимая их под свою защиту, и Седой милостиво подставлял им своё отеческое плечо. Отчасти это было из-за того, что вожак и сам рос сиротой, с другой же стороны это было свойственно всем стаям, что вырастали из семьи и состояли из родственников.
Ему нередко приходилось выступать судьёй в разного рода разногласиях и столкновениях, контролировать порядок в стае, в том числе и среди волчиц, ведь, как известно, особи женского пола весьма склоны к жестоким конфликтам. Иногда он уставал от всего этого и частенько удалялся, порою и надолго, чтобы побродить в одиночестве, подумать, отдохнуть. В такие моменты он не слишком-то заботился о стае, прекрасно зная, что в случае чего его волчица его не подведёт и любой ценой уведёт всю стаю от угрозы.
У остальных же волков приближённых к лидеру основным занятием была добыча пищи, попросту говоря, охота и самое главное поиски волчиц находящихся в данный момент в охоте совсем иного свойства. Ему же, со своей стороны, приходилось контролировать и эту сторону жизни стаи, не подпуская волков к тем волчицам, которые были ещё слишком молоды, чтобы приносить потомство. И причиной тому была отнюдь не принадлежность его к оборотневу стану, то было присуще любой волчьей стае, любому опытному вожаку.
Волки же не имеющие собственной пары, занимали свою, отведённую им нишу в стайной иерархии, зачастую являясь воспитателями молодняка, следя, чтобы волчата и подростки не создавали слишком много шума или ненароком не поранили друг друга во время игр, так как излишняя жестокость внутри волчьей стаи является делом наказуемым и за ней следует неминуемая трёпка от кого-то из более старших товарищей. Такими воспитателями, так называемыми дядьками и тётками, могли становиться также и старики и уже подросшие волчата из предыдущего помёта.
Границы территории стаи охраняли пограничники, молодые волки, имеющие отнюдь не самый высокий социальный статус. При нарушении границ территории занимаемой семьёй они поднимали шум и отступали вглубь своих земель, где их поддерживала остальная стая с вожаком во главе.
Седой волк так его прозвали. Седой был вожаком. Седым он был на веку каждого из членов своей стаи. И даже когда самый старый из волков ещё только-только явился на свет он и тогда уже был седым. Он был седым, когда явился на свет не только самый старый из ныне живущих в стае волков, но и отец его, и дед, и даже прадед. Он и тогда уже был седым на деле, а потом стал Седым и на словах. Седым он был, Седым и оставался. Дошло до того, что даже в народе, благодаря тому, что его несколько раз видели некоторые из людей, его стали называть ни как иначе как только Седым за очевидную седину в его чёрной шерсти. И с этим определением он был полностью согласен.
Между тем Седой старался, чтобы как можно меньше членов его стаи покидали её навсегда. Но в любой стае, даже его, этого было не избежать. Некоторые молодые волки в той или иной доле притесняются своими более старшими сородичами. В большей степени это случается с теми подростками, что являются детьми низкоранговых членов стаи, то есть с самого щенячьего возраста они не имели возможности обучаться демонстрациям доминирования на примере, а вожак, как не старался, не мог всем и каждому уделить одинаковое количество своего личного времени. А так как в стае Седого это было редкостью, то и стая его была весьма и весьма многочисленна.