Вскоре связь прерывается. Волчонок выходит из состояния оцепенения и уходит прочь.
‒ Что я тебе сделала? ‒ вопрос сам собой вырывается из меня, и я поворачиваюсь к нему. Он будто не слышит меня, идет дальше.
‒ Что. Я. Тебе. Такого. Сделала?! ‒ не унимаюсь я, почти кричу на весь коридор университета, чеканя каждое слово.
Остановился, но молчит. Опять застыл. Не делает ни одного малейшего движения. С ним точно что-то не в порядке, ему лечится надо. Уже не надеюсь получить от него ответ, подбираю с пола сумку и иду к выходу.
‒ Не попадайся больше мне на глаза. ‒ слышу я за спиной его стальной голос. ‒ Иначе пожалеешь.
‒ Тебе лечиться надо, Волчонок! ‒ кричу в ответ, не поворачиваясь на его слова, поднимаю руку и показываю ему средний палец.
Вот тебе! Улыбаюсь своему поступку и выхожу на улицу. Сегодня ему не испортить мне настроение. Я не дам тебе этого сделать ни сегодня, ни завтра. Пусть решает свои проблемы сам.
В выходные мы договорились погулять с подругой в парке. После пятницы у меня нет сил. Даже моя камера на плече кажется лишним балластом. Сегодня сделала лишь пару снимков, чего-то не хватало. Я все время ною, чтобы Катя, наконец, угомонилась и дала мне отойти от работы. Намотав не один круг вокруг парка, она сдается, устав выслушивать мои жалобы. Мы взяли каждой по мороженому и присели отдохнуть. Какое наслаждение вытянуть ноги! Я нежусь на солнце, откинув голову назад, когда Катя заводит разговор о Волкове. Опять он!
‒ Говорят, что Волков бросил невесту в Европе, когда вернулся домой. Не абы кого, а дочь какого-то известного актера или актрисы, ‒ «Что же не супермодель?» проскакивает в моей голове недовольная мысль. И с чего мне вдруг быть недовольной? Он меня не интересует.
‒ Сдался вам этот грубиян? Что вы все в нем находите? Ведет себя, как Бог, смотрит на нас так, будто мы ничего не стоим. Жду не дождусь того дня, когда он будет требовать от других почистить ему ботинки. Уверена, выстроиться целая очередь от пустоголовых девиц, ‒ меня раздражал разговор о нем. ‒ Хоть ты не вступай в кружок под названием «Готовы-на-все-угодно-ради-Волчонка».
‒ Интересно, а что ты его Волчонком называешь? Он же, как волк, хищник. Причем, чертовски красивый хищник. И фамилия соответствующая. Я бы не прочь с ним замутить, еще и папа просит почаще попадаться ему на глаза, да только я отлично понимаю, что не стоит даже пытаться. Для нашего бизнеса не помешает получить внимание Волкова-старшего через его сына, но гиблое это дело, ‒ Катя вздохнула. Отец ради дочери был готов на многое, но держал ее в ежовых рукавицах.
‒ Волков-старший и есть волк, а сын так, мелковат для этого. Волчонок и есть. Скалиться, рычит, тяфкает, пугает, только и всего. Он сам сделал что-нибудь в жизни или прожигает деньги папули? Вы, как хотите, но я не хочу, чтобы на меня смотрели его злющие глаза. Я ему ничего не сделала, но он каждый раз думает так. Надеюсь, что скоро вернется Миша, и я, наконец, буду спокойна, ‒ вспомнив своего парня, я довольно улыбнулась.
‒Только не это! ‒ Катя почти выкрикивает эти слова. ‒ Вот что ты в нем нашла? Закончил университет и подался в простые экономисты. Быть с человеком, который перебирает бумаги на работе, разбирая кучу чисел, думаешь, это твой потолок? Ты же дочь самого Бродского! ‒ Катя не унимается полгода, с тех пор, как узнала, с кем я встречаюсь.
Катя ‒ дочь весьма богатых родителей, за исключением меня. Хоть мама и вышла замуж за Родиона Дмитриевича, одного из богатейших людей Москвы, я все равно оставалась дочерью своего отца. Я, Агата Васильевна Свободина, хотя и ношу фамилию отчима. В шесть лет я еще не имела право голоса, мама посчитала, что так будет лучше. Среди элиты, как я иногда называю золотую молодежь, об этом никто не знал. Сама на эту тему не распространялась, даже подруге рассказала лишь через год после знакомства. Она, конечно, были удивлена, но ей было неважно, чья я дочь на самом деле. Это успокаивало. Хоть она вела себя нормально, в отличие от других ребят, но в ней все равно оставалась одна черта характера: по её мнению, деньги должны тянуться к деньгам. Даже одногруппники, узнав, где я подрабатываю, начали надо мной насмехаться, но тут вмешался Родион Дмитриевич и меня перестали доставать. Он был бы хорошим отцом, но мама все не могла забеременеть. Я и сама не против, чтобы у меня появился братик или сестренка.