‒ О, да, ‒ смеется моя подруга. ‒ Против твоего Миши он безнадежен.
Дальше мы болтаем ни о чем, но в мыслях я гуляю далеко отсюда. Меня беспокоит Мишино молчание. С Урала я вернулась больше недели назад, что ему было известно, ведь мы созванивались и переписывались почти каждый день. В субботу я отдыхала, он иногда до обеда был на работе, когда были завалы, и потом до понедельника был свободен, не считая форс-мажорных ситуаций. Воскресенье обычно всегда мы проводили вместе, в основном, у меня, часто просто гуляли по городу, редко ‒ в кино. Вскоре понимаю, что переживала зря. «В восемь у тебя», ‒ гласит сообщение. Я прощаюсь с Катей, на что она, скривив лицо, фыркает, узнав, что я спешу к Мише. Ничего, когда-нибудь привыкнет…
[1] Гаптофобия является сильно гипертрофированным обычным стремлением человека "защищать" своё личное пространство, нежеланием прикасаться и общаться с другими людьми, особенно незнакомыми.
5
Тарас
Мой зверь психовал и лютовал, что я еле сдерживал его. Еще сказывалось приближение полнолуния. Наши чувства и желания увеличивались во сто раз, и нам становилось весьма проблематично сдерживать наши сущности. Если ты слабее своего зверя, то в полнолуние могло случиться и такое, что звериная сущность могла захватить твой разум. И ты из человека полностью превращался в зверя, что не очень то и приятно. Обратного пути находили слишком мало количество наших сородичей и навсегда оставались зверьми. Ближе к полнолунию, и не только, мы старались не принимать свою вторую ипостась, чтобы можно было легче контролировать зверя. Да и в наши дни не было необходимости в оборачивании. Мы не делили территории, не охотились ни за кем. Все проблемы решали власть, деньги и связи.
Всю неделю я сдерживал своего зверя, злился на него, но и поделать особо ничего не мог. Иногда и самой становилось интересно, как она там. В такие минуты моя вторая сущность ликовала и требовала немедленно найти свою пару. Истинную пару. Ведь такими вещами не шутили и не разбрасывались.
Но я тренировался много лет не просто так, чтобы идти на поводу своего зверя. Посещал многие страны, искал разную информацию, встречался со старейшинами и вожаками стай, советовался, хватался за любую мало-мальскую интересующуюся мне информацию, чтобы удерживать зверя, чтобы он не мог причинить вреда мне и другим. Ни в любой другой день, ни, тем более, в полнолуние.
Иногда удавалось добыть крупицу информации, проверять ее на себе, встретиться с поражением и всё снова начинать сначала. Бывало, что опускались руки, но мне хотелось найти способ, который уменьшал бы силу притяжения другу к другу между истинными парами. Способ общаться ментально, если ты не рядом, читать мысли друг друга, меня категорически не устраивал. Это то же самое, что ходить голым перед всеми. Ведь у каждого человека есть свои тайны, которые он хранит глубоко внутри и не хочет открывать. Так зачем нарушать уединение, если человек этого хочет? Почему такие сложности?
Всю неделю на учебе мне удавалось избежать ее. Ведь мой зверь чувствовал ее приближение, и я успевал уходить, на что он свирепствовал. Но меня мало волновали его чувства, эмоции и желания. Я не хотел становиться таким, какой стал отец и какой он сделал мою мать. Мне вполне хватало увиденного, поэтому я очень старательно следил за ее передвижениями во избежание даже случайных встреч. После учебы полностью погружался в работу, каждую минуту был чем-то занят, лишь бы не чувствовать тоску зверя по ней. Как он скулил, стремясь к ней и желая встретиться с ней. Работа отвлекала, но иногда давала сбои, и я невольно вспоминал её зеленые глаза. Такие яркие и глубокие, манящие к себе. Но быстро прогонял образ перед собой и снова погружался в работу, изучал документы. Но иногда невозможно предугадать того, что предначертано нам самой судьбой.
Забыв сдать тему дипломной работы, я возвращался обратно в университет. Толкнул дверь и задел девушку, успел перехватить жертву перед встречей с полом, но почувствовав, как изменилось поведение моего зверя, чуть не выронил её. Да, её!
‒Ты?! ‒ зарычал я не своим голосом, выпуская девушку и скорее убирая свои руки.
Она не успевает встать на ноги, как хватается за меня, удерживая себя. Мой зверь рвется наружу, к ней, грозя мне превращением. Что ей понадобилось на моем пути?! Ведь я предупреждал её. Кое-как удается успокоить зверя. Я скидываю ее руки со своей футболки, замечаю, как меняется ее лицо. Да, не умеет она скрывать свои эмоции. Её можно читать, как открытую книгу. Делаю шаг назад.