Приехав в университет с опозданием на десять минут, я уже и не надеялась попасть на пару. Хотя, были и плюсы, не придется зевать и делать вид, что тебе интересны, как зародились те или иные виды искусств. Очередное сообщение от подруги заставило остановиться посередине коридора. Видимо, ждала моего появления или предупреждала о настроении горячо любимой нами Польки. Не успев даже разблокировать экран своего телефона, я распласталась на бетонном полу. Кто-то налетел на меня сзади. Альбомы, блокнот и карандаши удостоились той же участи, что и я: последовав моему примеру, они разлетелись по всему коридору, как рассыпанная крупа по полу. «Везет» мне сегодня по полной программе.
Моим обидчиком оказался вполне симпатичный парень, увлеченный документами, которые почему-то оставались у него в руках.
‒ Эй, нельзя осторожнее? ‒ встала и начала оттряхивать пыль с подола юбки.
Парень все также стоял столбом и молчал, что было странным. Одни сразу начинали извиняться, другие считали виноватыми всех, кроме них, предпочитая сразу нападать в ответ, третьи же могли попросту нахамить и укатить в закат. Этот не произносил ни звука и странно выглядел. Он смотрел на меня дико, по-звериному, будто вот-вот накинется на меня: глаза сузились, зрачки увеличились и выглядели жутковато, из голубого поменяли цвет на огненно-золотистый. Ноздри затрепетали, руки сжались в кулак, но он сам ничего не предпринимал. Застыл и не сводил с меня пристального взгляда. Мне стало не по себе. Я быстро собрала свои вещи, сложила их в сумку и зачем-то обернулась в сторону странного парня.
Он все также пожирал меня глазами, в которых я видела злобу, но разжал кулаки и выглядел не таким агрессивным, как минуту назад. Это он на меня злится? Налетел на меня, раскидал мои вещи, сам-то вон, ни одну бумажку не выронил. Я приняла воинственный вид и только хотела высказать наглецу все, что о нем думаю, как услышала его голос.
‒ Смотреть надо, куда идешь! ‒ голос был не просто ледяным, а убийственным. По спине побежал холодок, который заставил меня вздрогнуть.
‒ Разуй глаза, это ты налетел на меня. Как только смеешь обвинять в случившемся другого, кроме себя, грубиян, ‒ повесила свою сумку на плечо и только хотела развернуться, как он схватил меня за запястье.
‒ Советую. Больше. Не попадаться. На моем. Пути. И... ‒ он притянул меня к себе, я словно врезалась в каменную статую. ‒ Попридержи. Свой Дерзкий. Язык.
Каждое слово он выговорил так, будто хлестал по мне ремнем или давал пощечину. Я невольно поежилась. Резко опустив мою руку, каменная глыба зашагала прочь. Что это было? Я подошла к окну и скинула на подоконник сумку. Рука, где он касался меня, будто горела огнем. Я невольно погладила запястье, чтобы исчезли неприятные ощущения. Вот ведь какой отвратительный тип.
К Польке я совсем расхотела идти. Прочитав сообщение от подруги, скинула ей ответ и решила выпить кофе, чтобы хоть как-то прийти в себя после неприятного инцидента. Просидев час в студенческом кафе, направилась к аудитории, где должна была проходить наша следующая пара.
Перерывы между занятиями длились двадцать минут. Кто-то бегал курить, многие спешили перекусить булочками, поэтому в аудитории было пусто. Я вышла в коридор, ожидая свою единственную подругу. Катю заметила издалека и помахала ей рукой. Поприветствовав друг друга объятиями, мы присели на подоконник.
‒Что это ты не пришла на первую пару? Хотя, почти половины группы не было, так что не парься. Только Полька была в бешенстве, понесла очередную докладную декану.
‒ Не страшно, Виктор Игоревич ругаться все равно не будет.
‒ А что ты такая недовольная? Что случилось-то? ‒ Катя всегда замечала любое изменение в моем настроении.
‒ Да один придурок налетел на меня в коридоре, обвинил, что это я во всем виновата, еще и пригрозил, ‒ вспомнив его, я опять разгорячилась. ‒ Надеюсь, обойдется без синяков.