Здесь был обыск. Что ж, вполне естественно. Пропали два человека. Роман даже ощутил запах собаки, которая была здесь. Ему этот запах очень не понравился.
Стало светло. Это Волчонок включил свет.
– Что ты делаешь?! – воскликнул Роман.
– Включил свет. Ведь темно же.
Роман подумал, что, наверно, надо выключить свет, но потом передумал. Все равно рано или поздно надо будет показаться людям. И что он им скажет?
Словно нарочно в комнату заглянула Оля. Роман увидел ее застывший взгляд. С губ девушки готов был вырваться крик, но Роман не допустил этого. Он схватил Олю за руку и втащил ее в комнату.
– Это мы, – твердым голосом произнес он. – Что тут без нас было? Рассказывай!
– Где вы были? Что произошло? – как все девушки. Оля не стала отвечать на вопросы Романа, а стала задавать свои.
– С нами все в порядке, – ответил Роман. – Мы были в городе. Ваня сбежал из лагеря, я его искал. – Роман ничего другого не успел придумать, и врал первое, что приходило в голову.
– А почему ты ничего не сообщил в лагерь?
Роману не понравился допрашивающий тон напарницы. Его глаза сверкнули недобрым огнем. Но Ольга ничего не заметила. Она продолжала строго спрашивать Романа о побеге. Потом набросилась на Ваню. Мальчик молчал. Он считал, что Волк ответит на все вопросы лучше него.
– Я тебе все расскажу после того, как ты мне сообщишь обо всем, что здесь было. Это очень для меня важно, – вожатый схватил девушку за руки, от чего она даже поморщилась: так крепко он сжал их. Роман это увидел и сразу стал спокойней. – Извини…
Оля молчала. Обиженно посмотрела на молодого человека и всхлипнула. Если бы здесь не было Вани, она наверно бы заплакала.
– Здесь такое было! – наконец вымолвила она. – Такое… Меня чуть из лагеря не выгнали, а еще следователь был. Допрашивал. Что он только не говорил! Потом милиция, собаки… Ужас! Дети плачут, просят позвонить родителям. Троих даже забрали. А вы…
Она недоговорила. Сбивчивая речь Оли прервалась. Она задохнулась от возмущения и от вновь пережитых за последние дни волнений.
Роман, сжав зубы, внимательно слушал сбивчивую речь девушки. Ситуация была сложной. Она не обещала ничего хорошего ни ему, ни мальчику.
– Никаншин сбежал из-за прививок, – наконец выдохнул он. – Я нашел его на вокзале. Даже не на вокзале, а в поезде «Казань-Петербург». День у меня ушел на погоню за поездом. Старик, нищий один видел, как Никаншин садился в этот поезд. Я его знаю, поэтому он мне сказал. Но поезд уже ушел. Я гнался за ним на попутке. Догнал только на следующий день в Казани. Представляешь? Где мне было звонить? Я не мог ничего сообщить. Не было времени. И денег.
Оля и Волчонок смотрели на Романа. Девушка с удивлением и страхом, а мальчик с восторгом оттого, как Волк все здорово придумал.
– Это правда? – У Оли были такие глаза, что соврать им было просто невозможно.
Но Роман смотрел на нее не менее честными глазами. Она поверила ему.
– А мы думали, что вас убили. Некоторые говорили, что ты чокнутый и похитил ребенка, но, конечно, никто не верил в эту глупость.
Девушка даже засмеялась от счастья, что все так кончилось. Она поверила каждому слову Романа. Но тот знал, что с начальником лагеря разговаривать будет во много раз трудней.
Так оно и случилось. Начальник лагеря, конечно, несказанно обрадовался, когда узнал, что пропавшие вожатый и ребенок нашлись. Тем не менее, вид у него был такой грозный, что пришедшие к нему на выволочку Роман и Ваня побледнели от предчувствия беды.
И беда разразилась. Впрочем, такая ли уж это беда?
Их обоих исключили из лагеря. То есть исключили конечно же Никаншина, а Романа уволили.
– С милицией будешь сам разбираться, – сказал начальник лагеря напоследок вожатому. – И этого мне сам доставишь в детдом. Понял?
– Так точно, – ответил Роман и вышел вместе с Ваней.
– Куда мы теперь? – спросил он его, когда они шли в отряд под сочувственные или злорадствующие взгляды детей и взрослых.
– Ты ведь меня не бросишь, а Волк? – тихо и со страхом в глазах обратился к нему вместо ответа мальчик. – Я с тобой пойду куда угодно.
– Ты то пойдешь. А что дальше?
– Возьми меня к себе! – вдруг горячо взмолился Волчонок. – У меня кроме тебя никого нет.
– Дурашка, – Роман встал перед малышом на колени. Он вдруг впервые осознал, что Ваня находится сейчас в ситуации куда более страшной, чем он сам. – Тебя ведь мне никто не отдаст.
– А ты укради меня, укради, – горячо зашептал мальчик в ухо Романа. – Или я сам все равно убегу из детдома. Я не смогу там жить. Я не хочу…
Волчонок заплакал.
Этого Волк не мог выдержать. Слезы мальчика вдруг причинили ему невыносимую боль. Но что он мог поделать?
На следующий день, когда они ехали в автобусе в город, Волчонок не проронил ни слова, лишь бросал из-под синей кепки на Романа взгляды, от которых тому становилось не по себе. Он понимал, что совершает первое в своей жизни предательство. И еще он понимал, что ничего не может с этим поделать. А главное, он старался не думать о том моменте, когда надо будет сказать «Прощай». Неужели он сможет расстаться с Ваней?
С Волчонком Ваней.
С ЕГО ВОЛЧОНКОМ!
Роман чувствовал, что он не менее несчастен, чем Ваня.
Автобус остановился, и они вышли, чтобы пересесть на другой, который едет в район, в котором находился Ванин детдом.
– Хочешь кушать? – спросил Роман мальчика, когда они проходили мимо вокзального буфета.
– Нет, – буркнул тот.
– Но поесть то надо, – Роман попытался уговорить Волчонка. – Нам еще три часа ехать.
– Не хочу я есть.
– Послушай, Волчонок, зачем ты дуешься? Ты же прекрасно знаешь, что я ничего не могу сделать. Мужчинам детей не дают.
– А кому дают?
– Только семейным парам. Чтобы у тебя были и мама и папа.
– У меня уже никогда не будет ни мамы ни папы, – неожиданно зло ответил мальчик. – А ты бы мог просто быть моим Волком. Я ведь твой Волчонок. Я не смогу жить без тебя. Ты когда-нибудь жил в детдоме?
– Никогда.
– А я жил. Целый год.
– Целый год? А раньше? Где ты жил раньше? У тебя были родители?
– Да, – голос Волчонка стал совсем тихим. – Они умерли. Папа был летчик. Они с мамой ехали из гостей… А меня в детдом. – Дальше он не стал говорить. Плечи его затряслись, и Роман прижал его к себе. – Таким, как я, в детдоме еще хуже, чем тем, кто там с рождения…
– Почему? – эти слова удивили и поразили Романа.
– Потому что у меня были родители, а у них их никогда не было, потому что они брошенные и подкидыши. Вот они и мстят. Все время мстят… Я не хочу туда, Волк!
Столько было в его глазах боли, а в голосе отчаяния, что Роману смертельно захотелось бросить мальчика и убежать от него. Убежать, чтобы потом жить спокойно и не вспоминать эти глаза, которые молят его о спасении, которого он не может дать.
– Я буду к тебе приходить, – все, что он из себя выдавил.
Ваня отпрянул от него, словно получил удар.
– Не надо, – сказал он равнодушным голосом. – Я больше не буду звать тебя Волком.
Дальше они еще три часа тряслись на полуразвалившемся автобусе, на окнах которого даже не было занавесок, и они испеклись на солнце. Ваня не сказал ни слова. Он даже не глядел в сторону Романа. А тот удивлялся и думал про себя, что перед ним совсем не тот мальчик, которого он увидел в начале лета. Это был другой Ваня Никаншин. Повзрослевший и наделенный какой-то мудростью, что ли. В общем, это был уже не тот мальчик. Он даже немного вытянулся, потерял малышовую округлость, стал тоньше и выше. От всего этого он выглядел еще печальней и трагичней.