— Чурек, у тебя с головой в порядке?.. Они с оружием! Добежать не успеешь, прошьют от плеча до задницы. Звони опять Петровичу.
— Один раз уже звонил, опять неудобно. Ругается сильно.
— Давай сам наберу. Пусть срочно гонит людей. Иначе черта с два выберемся отсюда. Звони, время идет.
— У них мои права. Нужно забрать, — зачем-то неуверенно произнес водитель. — Новые получать в очередях задолбаешься.
— На тот свет попадаешь — сразу выдадут. Без очереди и бессрочные, — огрызнулся узбек, прилип глазами к щели в дверях, стал наблюдать за двором, за трассой. — Молодой остался… Шмонает какой-то транспорт. Второй, наверно, сидит в своем… как он сказал?
— В «бунгало», — подсказал водитель.
— Молодец, правильно… В «бунгале». Значит, что мы сейчас делаем? — Азиат подошел к окну, находящемуся под самым потолком, прикинул что-то, поманил водителя: — Иди сюда.
Тот без особого желания поднялся, вяло подошел.
— Эй, проснись, слушай сюда… Сейчас выбиваем окно… ты самый худой здесь… тебя подсаживаем, ты берешь вот это, — Мансур вынул из кармана небольшой складной нож, раскрыл его, — идешь в… «бунгало», да?.. Режешь лейтенанта, берешь у него калаш, и дальше остается только молодой ишак. Кладешь его на мушку, все дела…
— Не-е, — отодвинул от себя нож водитель. — Так не пойдет. Мокруха. За ментов пожизненный влепят.
Мансур поджал губы, посмотрел на славянина.
— Может, ты хочешь?
— Идиотская затея.
— Скажи свой умный затея.
— Сказал же, нехай Петрович гонит людей. Причем немедленно.
— Э, хватит, да?! — психанул Мансур. — Пока люди Петровича приедут, наши шкуры на солнце высохнут! — Постоял возле окна, с презрением произнес: — Если трусы, сам пойду! — Махнул подельникам: — Поднимите человека!
— Мансур, прекрати!
— Женой будешь командовать, а тут делай, что говорят.
Славянин и водитель взяли узбека с двух сторон, подсадили под самый потолок, он сложенной пополам курткой надавил на стекло, оно без особого шума треснуло и вывалилось за стену.
— Хвала Аллаху, — удовлетворенно выдохнул Мансур.
— Бабки, может, здесь оставишь? — неуверенно спросил славянин. — Вдруг не так все срастется. Придется с ментами делиться.
— Лучше с ментами, чем с тобой, дорогой Вован.
Узбек зацепился за край рамы, не без труда протиснулся в нее, через плечо оглянулся на оставшихся в сарае, оскалился.
— Пожалеете потом, бараны! — и сиганул вниз…
…Игорю показалось, будто у сторожки послышалась какая-то движуха, быстро двинулся в ту сторону, держа наготове автомат.
Мансур прилип спиной к стене, стал пробираться в ту сторону, где потемнее, выглянул из-за угла и вдруг увидел прямо перед собой младшего лейтенанта.
То ли от испуга, то ли от желания дернуть куда глаза глядят, ринулся в темноту, выкрикивая что-то неразборчивое и заполошное на своем языке.
Лыков вскинул вверх калаш, дал очередь в воздух.
— Стоять!
Узбек продолжал нестись неведомо куда, петляя и падая.
— Назад! — младший лейтенант выпустил еще один выстрел в небо.
Мансур не останавливался. Игорь утопил автомат в живот, пальнул на поражение. Убегающий запетлял, затем упал, но поднялся и заковылял, сильно хромая, в сторону белой от тумана неглубокой балки.
Младший лейтенант снова дал очередь. Человек упал и больше не поднимался.
Из «бунгало» выскочил Стас, со сна не до конца понимающий, что происходит, заблажил:
— Чего там, Лыков?!
— Удирает! — донесся голос младшего лейтенанта из-за сторожки. — Кажется, попал!
— Подожди меня, — Кулаков скатился по ступенькам, на бегу перезаряжая свой калашников. — Сам не ходи!
Шаря перед собой мощными фонарями, они двинулись по сухому трескучему бурьяну.
— Кто это был? — спросил Стас.
— Без понятия… Наверно, один из этих.
— А если пристрелил?
— При исполнении.
Почти дошли до того места, где последний раз Лыков заметил убегавшего, и тут обнаружили его. Он лежал в неглубокой ямке, крутился от боли, стонал.
— Встать! — приказал Кулаков.
Мансур продолжал стонать.
— Встать, урод, сказал!.. И вперед!
— Ногу прострелил, брат…
— Не будешь таким шустрым, джигит! — Стас пнул его ботинком. — Подъем, а то и вторую прошью!
Узбек поднялся и, держась за раненую правую ногу, заковылял в обратную сторону. Гайцы, не опуская оружия, следовали по бокам следом…
Водитель, прислонившись глазом к щели в стене, проследил, как полицейские сопроводили раненого Мансура до своего домика, скрылись в нем. Повернулся к Вовану, который также наблюдал через другую щель, поинтересовался: