Генерал пожал руку визитеру, закрыл за ним дверь, вернулся к столу. Снял трубку телефона внутренней связи.
— Василий Александрович, что у нас с «Волчьей балкой»?
— Только что разговаривал с полковником Мироновым. Уже выдвигаются, — ответил голос.
— Там у них большая команда?
— Наших семь человек, из следственного управления майор Уколов с тремя сотрудниками. Получается десять.
— Все при оружии?
— Как положено, товарищ генерал. При полном боевом… А что, есть какие-то сигналы?
— Кое-что есть.
— Так что, подослать подкрепление?
— Не думаю… Но свяжитесь еще раз с полковником Мироновым, предупредите о крайней осторожности и предусмотрительности.
— Есть, товарищ генерал.
Крупный белотелый мужчина лет сорока с небольшим сидел напротив Наташи, смотрел на нее отсутствующе, не мигая. Жалюзи были приподняты, комната оказалась теперь не мрачной и совсем не пугающей, во дворе за окнами играла бойкая музыка, приглушенно доносились мужские голоса, смех.
— Что вы так на меня смотрите? — не выдержала девушка.
— Думаю, — тихо произнес тот.
— Можете сказать, о чем?
— Могу. О тебе.
Наташа поджала в некотором испуге ноги, снова спросила:
— Как вас зовут?
— Тебе зачем?
— Чтоб удобнее было обращаться.
— Насколько сам помню, Иван Семенович.
— Почему я здесь, Иван Семенович?.. Зачем меня сюда привезли?
— Вот я как раз об этом и думаю… на хрен ты тут кому нужна?
— Так отпустите.
Иван Семенович подался слегка вперед.
— Есть, деваха, два пути. Первый, как предлагаешь, — отпустить. Второй — придется куковать здесь. Не я хозяин положения.
— Долго?
— Возможно, навсегда.
— Как это? — отодвинулась к спинке стула девушка.
— Элементарно. Поживешь здесь какое-то время, потом исчезнешь.
— Куда?
— В небытие, — ощерился мужчина, обнаружив во рту два золотых зуба.
— А за что? — совсем тихо спросила Наташа. — Разве я в чем виновата?
— Ни в чем, — кивнул Иван Семенович. — Виноваты другие. А ты за них расплатишься.
— Не боитесь, что придется отвечать?
— Пусть боятся другие. Я здесь человек маленький. Винтик.
Помолчали. Из окна донесся взрыв смеха, потом снова стало почти тихо. Только густой лай сторожевых собак.
— Можно я позвоню? — спросила пленница.
— Деду?
— Деду.
— И что ты ему скажешь?
— Не знаю… Наверно, чтоб помог.
— Не поможет. Тебе вообще сейчас трудно помочь.
— Почему?
— Взяли по ошибке, сдуру, а теперь нужно решать, куда тебя, несчастную, девать.
— Отпустите. Я никому ничего не скажу.
— По-людски тебя жалко, — не сразу ответил мужчина. — А вот по службе должен глядеть на тебя, ломать голову. А у меня полно других дел.
— Можно я все же позвоню?
— Так ведь начнешь жаловаться, сопли пускать. А это нельзя.
— Не буду. Честное слово.
Иван Семенович почесал жирноватый бок, заправил высунувшуюся сорочку, достал из кармана штанов мобильник.
— Гляди, не подведи. Брякнешь не то, осерчаю до крайности.
— Ничего, что дедушка увидит ваш номер?
— Не увидит. Он у меня зашифрованный.
Наташа неуверенными пальцами набрала номер, стала ждать ответа. Услышала, подтянулась.
— Деда, это я, — произнесла как можно бодрее. — Привет.
— Наташенька, — донесся голос Семена Степановича. — Ты где?.. Откуда звонишь?
— Мне разрешили.
— Кто?.. У кого ты сейчас?
— У хороших людей, не беспокойся. Как ты, деда?
— Плевать на меня! — капитан с трудом сдерживал себя, чтобы не перейти на крик. — Что у тебя? Из какого телефона звонишь?
— Мне дали позвонить.
— Кто?.. Говори кто? Что за человек?
— Не кричи, дед, — попросила Наташа. — И не нервничай. Главное, у меня все хорошо!
— Я заберу тебя!.. Говори откуда! Сейчас приеду, немедленно!
— Дедушка, пожалуйста… Никуда не надо ехать. Как только отпустят, сама доберусь.
— Откуда отпустят?.. Кто?
Девушка не успела ответить, Иван Семенович, услышав шаги в коридоре, дотянулся до ее руки, решительно отобрал трубку.
— На этом остановимся. Главное, дед понял, что ты живая и здоровая. А дальнейшие вопросы-расспросы ни к чему.
Открылась дверь, в комнату вошел Даниил Петрович. Молча проследовал к одному из стульев, грузно опустился на него.
— Не помешал?
— В самый раз, Даниил Петрович, — ответил Иван Семенович.
— О чем беседовали?
— О жизни. О ее смысле. Прикидывали, как жить дальше…