— Ну и как?
— Тихонько, — сипло рассмеялся Иван Семенович. — Как говорили в молодости, под сурдиночку, — перевел взгляд на пленницу. — Предлагал красавице повеселить желудочек, наотрез отказывается.
— Отказываюсь, — бесцветным голосом подтвердила та.
— Ну и правильно. Нужно беречь фигуру, — Даниил Петрович поднялся, кивнул Ивану Семеновичу. — Пошли, поздравишь моего отпрыска с днем рождения.
— Виталика?
— Ну.
— А сколько ему уже?
— Сколько!.. Восемнадцать. Здоровый жлобяра! Пришлось на подарок соответствующий раскошеливаться.
— Авто?
— Хуже. Мотоцикл, или, как они выражаются, байк! Агрегат, короче.
— Опасное дело.
— Знаю. Но пока сам не дотумкает, любые аргументы бесполезны. Как говорится, коню под копыто, быку меж рогов!
— Нина Николаевна будет ругаться.
— Не со мной. Пусть с сыном ругается.
Когда были уже возле двери, Иван Семенович оглянулся на оставшуюся сидеть Наташу.
— А с этой курицей что?
— Пусть пока будет. А там поглядим. Вдруг и она для чего-то понадобится. Время такое: любая мелочь — в дело.
Мужчины ушли, девушка посидела какое-то время без движения, услышала в который раз голоса из окна, оставила стул.
Во дворе стояли трое парней примерно одного возраста, стильные, в футболочках, в джинсиках, о чем-то балагурили, смеялись, шутя бодались. Увидели вывернувших из-за угла дома Даниила Петровича и Ивана Семеновича, притихли, подобрались.
Отец подошел к сыну, рослому, ладно сложенному, приобнял. Потом с Виталиком поручкался Иван Семенович, произнес что-то нужное в таких случаях, и почти в тот же момент из-за угла особняка с ревом вынеслось массивное, сверкающее никелем, фарами, с музыкой на полную катушку японское чудо мотостроения.
Парни замерли от увиденного, затем Виталик в несколько прыжков бросился к подарку, столкнул с сиденья парня в камуфляже, вцепился в руль, распластался на байке и принялся выделывать кренделя по ухоженным дорожкам.
Довольный Даниил Петрович достал мобильник, принялся старательно фотографировать отпрыска.
Гайцы молча и вопросительно смотрели на своего начальника, ждали, когда он что-то вымолвит. Тот неторопливо сунул мобильник в карман, постоял с плотно закрытыми глазами. Первым все-таки не выдержал Гриша Гуляев.
— Номер, откуда звонила Наташа, определился, Семен Степанович?
— Аноним, — коротко ответил капитан, зачем-то принявшись ощупывать свою простеленную «Ниву».
— Сейчас по «анониму» элементарно вычислить, откуда шел звонок, — заметил Стас.
— Если «элементарно», то возьми и вычисли, Холмс, — огрызнулся Гуляев.
— Обойдемся без ваших советов, товарищ старший лейтенант.
— Заткнулся, да?!
— Звонок был ровно в одиннадцать, — уточнил Лыков, смягчая возникший конфликт.
— А рапорт на твое увольнение полковник подписал без пяти! — с издевкой заметил Григорий. — Пока будешь искать другую работу, поупражняйся насчет анонимных звонков. Потом доложишь! Мне, лично!
— Гуляев! Чего опять возникаешь? — завелся Кулаков.
— Языком нужно меньше колотить!.. У товарища капитана горе, а вы тут байду развели!
— Я сейчас в морду дам, — тихо произнес Игорь и двинулся на Гуляева.
— Послушай, пацан, — вскинул тот брови. — А может, побережешь свои зубы для стоматолога!
— Дам!.. На прощание!
— Ну, давай, Угорёк… Попробуй! Оценим, как это у тебя получится! — Гуляев принял стойку. — Давай, соплезвон! Веселее!
— Назад! — вдруг не крикнул, а прохрипел капитан, оттолкнул их друг от друга. — Совсем стыд потеряли, охломоны!
К ним направлялся полковник. Все затихли, успокоились. Яков Михайлович поманил пальцем Лыкова, разъяснил:
— Слушай сюда, зелень… Рапорт я подписал, отвезу в управление. Отработаешь положенные две недели, и свободен!
— Яков Михайлович, — вмешался было Бурлаков. — Зачем ломать человеку судьбу?.. Парень старательный, дисциплинированный, пришел на службу, так сказать, по зову…
— Хам! — оборвал его полковник. — Причем еще молодой, но уже законченный. А таких из наших рядов положено гнать драной метлой! — повернулся к Гуляеву, подмигнул. — Или я неправ, старший лейтенант?
— Целиком и полностью, товарищ полковник, — бодро козырнул тот. — Будь я на вашем месте, поступил бы точно так же.
— Будешь, обязательно будешь, — улыбнулся тот. — Главное, не зарвись.
— А я не согласен, — произнес Стас.
— С чем? — не понял Миронов.
— С увольнением Лыкова.
— Значит, ты на очереди. Причем в ближайший мой визит.