С сиреной, с мигалками, на предельной скорости несся полицейский «Форд» от поста «Волчьей балки» в сторону происшествия, обходил стороной скопившийся на трассе транспорт, рискованно нырял в глубокие, заросшие кустарником балки, выскакивал на равнину, откуда уже хорошо просматривался густой столб дыма.
За рулем сидел Стас. Отчаянно сжимал баранку, по-звериному чувствовал любую опасность, любой поворот, любую непредвиденную преграду, любую возможность избежать аварии. Рядом — капитан Бурлаков, сзади — Лыков и Гуляев.
Выскочили, наконец, к тому участку дороги, где случился расстрел колонны. Стас, матерясь и заставляя застрявшие машины разъехаться, дать дорогу, умудрился добраться до перевернутого и дымящегося трейлера, всей командой выскочили из «Форда».
Увиденное ужаснуло. Разбитые полицейские машины, разбросанные тела, дым, гарь, хлюпающая жижа под ногами — то ли от крови убитых и раненых, то ли от расхераченных арбузов.
На кровавом пятачке суетились какие-то люди — водители, попутчики, пассажиры, — пытались разобраться в телах, в живых людях.
Гайцы мгновенно ринулись в общее одурманенное произошедшим толковище. Стас уже тащил уцелевшего следователя Уколова Николая Ивановича в сторону кювета, Семен Степанович возился с не подающим признаков жизни полковником Мироновым, Гуляев вытаскивал из покореженной полицейской машины людей, то ли живых, то ли уже окостеневших.
Игорь Лыков отволок бездыханное тело молодого парня в ментовской форме к другим лежавшим на обочине, бросился следом, по пути заглянул в кабину перевернутого трейлера, обнаружил там тоже окровавленного полицейского, аккуратно и с трудом выгрузил на землю, передал в руки двум ребятам-добровольцам. Услышал негромкий сиплый крик:
— Полицейский… брат… помоги… помираю, брат…
Оглянулся, увидел под колесами трейлера Мансура, окровавленного, грязного, зовущего. Подобрался к нему поближе, принялся вытаскивать его оттуда, бормоча:
— Мразь… Ты должен подохнуть, а я тебя спасаю. Спасаю сволочь!
— Кого тащишь, придурок?! — вызверился пробегавший мимо Гуляев. — Оставь гадину, пусть подохнет!.. Другим помогай!
— Пошел ты…
Игорь все-таки выволок Мансура к дороге, подальше от убитых, склонился над ним, захрипел с черной пеной на губах.
— Говори… Слышь, говори, пока не сдох! Где может находиться дочка капитана?.. Ты должен знать, говори!
— Щур увез, — еле слышно ответил тот.
— Куда увез?.. К кому?
— Думаю, к Петровичу.
— Кто такой?
— Клянусь, больше ничего не знаю.
— Ладно жди здесь! Выживешь, просто так не оставлю, — и тут же бросился спасать оставшихся.
К нему пробиралась группа телевизионщиков во главе с девушкой-репортером…
Массивные ворота загородного особняка Георгия Ивановича Зыкова автоматически разъехались по сторонам, во двор вкатился черный, прибитый пылью джип, из него выбрался Щур, направился в сторону дома.
Георгий Иванович закончил процедуру с кокаином в туалетной комнате, привел лицо в порядок, вышел в общую залу, где уже находился Щур. За спиной Зыкова маячили три могучих охранника.
Щур и хозяин особняка радушно пожали друг другу руки, прибывший не без юмора сообщил:
— Сделано, как велено.
— Сколько парней было с тобой?
— Пятеро.
— Где они?
— Получили бабки, поехали обмывать хорошее дело.
— Куда?
— На лиман… Там их уже ждут — с рыбкой, водочкой, девочками.
— Обратно сам будешь встречать?
— Зачем?.. Обратно их встретят ангелы небесные. Каждому пареньку свой ангел, своя молитва.
— Гляди, как бы кто-нибудь не остался без ангела.
— Обижаете, Георгий Иванович. Не первый раз отправляем людей на лиман. Место святое, проверенное.
— Молодец, я доволен, — Зыков снисходительно похлопал Щура по крепкой спине. — Если не возражаешь, с тобой рассчитаюсь чуть погодя. Не возражаешь?
— Как прикажете, Георгий Иванович. Не горит.
— Не горит, хоть и тлеет. А сейчас пока отдохни. Выпьешь, закусишь, поспишь. Устал ведь?
— Есть маленько. По нервам.
— Вот и ступай, — хозяин оглянулся на охранников. — Проводите моего друга в апартаменты, там все готово.
— Апартаменты — это что? — не понял Щур.
— Апартаменты — то самое место, где отдыхают лучшие друзья, — Георгий Иванович снова махнул охранникам. — Чего застыли? Выполняйте.
— А может, я лучше дома? У себя? — неуверенно спросил Щур, почувствовав неладное. — Чего вас утруждать?