— Сначала у меня, потом у себя, — улыбнулся Зыков. — Не будем спорить, Щур. И мобилу давай сюда.
— Зачем?.. Мне кой-кому звякнуть нужно.
— Звякнешь. Знаешь, что с мозгом бывает, когда много трещишь по этой штучке?
— Слыхал. Закипает.
— Вот и гони его сюда.
Щур нехотя передал мобильник Зыкову, к гостю с двух сторон подошли два дюжих охранника, старший коротко скомандовал:
— Вот в тот домик. Вперед!
— Георгий Иванович! — оглянулся Щур. — А эта девка, которую я ночью прихватил?.. Она где?.. У вас или все еще у Даниила Петровича?
— Тебе зачем?
— Так ведь жалко!.. Она вовсе как бы не при делах! Симпотная.
— Понравилась?
— А чего? — оскалился тот. — Молодая, не тронутая, к тому же дед — мент. Копеечка к копеечке, копилочка к копилочке.
— Вариант забавный, — хохотнул Зыков. — Женись!
— Так я как раз об этом. Сдуру сгреб, теперь переживаю. Не дай бог, чего с девкой случится.
— Не переживай, Щур. Девочка в надежном месте. Будем специально беречь ее для тебя.
— У меня для вас есть кой-какая информация, — снова повернул голову ободренный Щур. — Насчет Даниила Петровича! Могу изложить!
— Изложишь. Обязательно изложишь, дорогой. Пусть она у тебя отлежится.
— Но информация важная, Георгий Иванович! Клянусь!
— Не нервничай, дружище! Всему свое время! А пока хорошего отдыха!
Щура ввели через тяжелые дубовые двери в низкий бревенчатый одноэтажный дом, провели через несколько безлюдных комнат, затем зашагали по узкому длинному коридору.
— Парни… слышь?.. — озирался Щур. — А здесь что, никто не живет? Ни одна душа?.. Я один, что ли, буду?
— Иногда одному побыть очень даже полезно, — с усмешкой ответил старший, открыл обитую железом дверь, втолкнул парня в просторную комнату. — Располагайся, дружбан, и ни в чем себе не отказывай!
Дверь тяжело закрылась, в замке несколько раз провернулся ключ, и стало тихо.
Щур дернулся было позвать, объяснить, попросить, но остановился, огляделся.
Комната была действительно большая, гулкая, с низким потолком, с зарешеченными окнами. Под стеной стоял раздвижной диван со стопкой постельного белья, тихо работал телевизор, в клетке дребезжала какая-то птичка — то ли канарейка, то ли идиотский попугайчик. Посередине комнаты возвышался стол, накрытый щедро и со вкусом, — садись, угощайся, радуйся.
Губернатор въехал во двор загородного дома Бежецкого, махнул телохранителям и водителю, чтоб оставались на месте, спросил топтавшегося рядом местного охранника:
— Лариса дома?
— Дома, Борис Сергеевич.
— Артемий Васильевич?
— Утром уехал, пока не возвращался.
Козлов торопливо поднялся на веранду, вошел в дом, миновал несколько комнат, увидел торопливо вышедшую навстречу Антонину.
— Ларисочка занимается, — сообщила та шепотом. — Минут десять еще. Подождете?.. Могу подать чай или кофе.
Губернатор молча отодвинул домработницу с дороги, услышал тягучую восточную музыку, двинулся в том направлении.
Лариса медитировала. Сидела в купальнике в позе лотоса, откинув голову назад и плотно закрыв глаза. На шаги вошедшего никак не отреагировала, продолжала отдаваться успокаивающей музыке и непостижимым мирам.
Борис Сергеевич опустился в кресло, стал терпеливо ждать окончания сеанса, гоняя желваки на скулах и ломая сухие крепкие пальцы.
Дочка, наконец, проделала несколько завершающих пассов, вышла из позы, взглянула на отца.
— Мне нужно еще десять минут.
— У меня нет времени.
— Десять минут, сказала.
— Перебьешься! — взорвался отец. — Есть срочный разговор.
Лариса с недовольным видом набросила халатик, села напротив.
— Имеешь привычку приезжать без предупреждения.
— А ты имеешь привычку отключать телефон.
— Говори, слушаю.
— Что у тебя с Артемием? — в лоб спросил Борис Сергеевич.
— То же, что и всегда.
— Вы с ним поссорились?
— Папа, мы с ним ссоримся постоянно, и для тебя это не новость.
— Этой ночью… или утром… что между вами произошло?
Дочка не без удивления пожала плечиками, коротко задумалась.
— Ночью ему кто-то позвонил, он сразу же завелся, сказал, что я должна назначить встречу с тобой.
— Кто звонил?
— Точно не скажу, наверно, кто-то из дружков.
— Кто?
— Блин, папа… Мне вообще его корефаны до мягкого места. Я не только их презираю, но еще и боюсь!
— Ты это серьезно?
— А ты вроде не знаешь! — отмахнулась Лариса. — Вечно какие-то дела, какие-то переговоры, какая-то муть… Знал ведь, за кого выдавал!