— Она, наверно, была совсем маленькая?
— Пяти годков не было. Но все помнит. И вот теперь хочет тоже пойти в полицию. Причем в ГАИ.
— Думаю, это правильно, — неуверенно произнес Лыков.
— Шутишь или издеваешься, парень? — вскинул брови капитан.
— Почему?
— А потому!.. Вот тебя поперли. И куда ты пойдешь? Кто тебя с таким погонялом примет?.. И ты всего младший лейтенант!
— Буду добиваться.
— Чего добиваться?
— Справедливости.
— От кого?.. От майора, который тебя турнул? Или от Гуляева, у которого уже сквозь тужурку пробиваются полковничьи погоны?! А они пробьются! И эта пакость далеко пойдет. У него будешь добиваться?
— Но вы же добились?
— Чего я добился, хлопчик?.. Скоро пятьдесят пять, а я все на «Волчьей балке» капитаном бегаю? Этого я добился?.. А ведь меня учили те, о которых сейчас вытирают ноги. Точнее, об их память! Настоящие, верные, смелые, порядочные! Ми-ли-ци-я! Так их называли в свое время! Советская милиция!
— Воспитайте внучку такой же.
— Нет!.. Нет, дорогой младший лейтенант! Трупом лягу, но не пущу. Потому что я слишком люблю свою внучку, чтоб и ее лишиться!
Чокнулись, выпили.
— Давай про этого… про Щура. Что за образина такая?
— Говорил же. Спортсмен. Занимался рэкетом, чуть не подпал под статью… Теперь в городе, в команде Глушко, про которого нам сказал попутный водила.
— Хотелось бы поподробнее про этого Глушко.
— Завтра буду в управлении, пробью.
— Как пробьешь? Кто ты теперь для них? Попрут, только пятки будут лопаться.
— Значит, попробую как-нибудь по-другому.
— Ага, ты по-другому, а я, по-твоему, буду куковать в этих стенах и ждать, когда ты о чем-то мне доложишь?.. Это моя внучка, понимаешь? Внучка! Единственный человек, ради кого я живу на этом поганом свете.
— Понимаю.
— А раз понимаешь, слушай меня. Ты своей дорогой, я своей. Посмотрим, кто шустрее.
Выпили еще по рюмке, капитан снял со спинки стула милицейскую куртку, вынул из нее клочок бумаги, протянул Лыкову.
— Это записка, что принес чабан. Пусть будет у тебя. Потом передашь следакам.
— А зачем она понадобилась майору?
— Вот это тот самый вопрос, который тоже застрял у меня в башке. Да, и не забудь про анонимный звонок, который я получил от Наташи. Помнишь? Может, кто вычислит, откуда пришел сигнал, — капитан помолчал, с усмешкой взглянул на Игоря. — Нравишься ты мне. Настоящий… Мне бы такого зятька.
— Не получится, — мотнул головой тот. — У Наташи другой кандидат в голове.
— Знаю. И в голове, и в сердце. Вот это меня как раз бесит. Втюхалась дура, не видит, что гнилой субъект. По всем статьям гнилой, — помолчал, снова посмотрел на младшего лейтенанта. — А может, попробуешь?.. Поухаживать, цветочки там, в кино пригласить, даже в ресторанчик можно. Недорогой… Рискни, Угорёк. Девка у меня золотая.
— Согласен.
— Ей-богу, не прогадаешь. Всю жизнь благодарить будешь.
— Да нет, Семен Степанович, вряд ли. Пробовал, причем и не раз. Глушняк полный! Только про Гришу и поет. Как приворожил, козлина!
— Хорошо сказал — козлина. Конченая козлина.
Совсем уже к ночи майор Полежаев Аркадий Борисович, одетый в скромный, неприметный цивильный костюмчик, вышел из рейсового автобуса на остановке в зеленом пригороде, огляделся. Короткой трусцой проследовал до следующего перекрестка, завернул за угол, увидел здесь припаркованный недорогой корейский «Дэу».
Из автомобиля высунулся человек, коротко махнул. Майор огляделся, быстренько нырнул в салон, и машина юрко понеслась по узким, обнесенным высоченными заборами улочкам.
Аверьян с традиционными объятьями встретил гостя на пороге гостевого домика, отстранил от себя, рассмеялся.
— Чего такой белый, майор?.. От кого-то убегал?
— Бог миловал, — не к месту перекрестился Полежаев. — Но заяц по сердечку потоптался. До сих пор колотится.
— Никого не бойся, Аркадий Борисович. Кому мы нужны — маленькие неприметные людишки? Твари дрожащие, как говорил один умный человек. Помнишь, кто говорил?
— Наверно, писатель. Или ученый.
— Или композитор, — с издевкой расхохотался Хозяин.
Вошли в дом, миновали несколько комнат, оказались в гостиной. Навстречу поднялся Ахмет, вежливо поклонился, протянул руку гостю.
— Ахмет.
— По-моему, вы знакомы? — спросил Аверьян.
— Да, виделись однажды, — согласился майор, бросив на тучного и вальяжного кавказца короткий взгляд.