— Но он и не такой, как обычные люди. Он все равно будет понимать, что отличается. И с ним все по-другому: все его любят, — мой голос затих. Мне стало неудобно ведь, я подчеркнула, что к Ларк относились иначе.
— Он будет круче, — усмехнулся брат и выпрямился. Затем его тон снова стал серьезным. — Мы уйдем, если Морган не обратится. А ты станешь вожаком. Поэтому тебе не стоит привязываться к Алексу, — сказал Рид, намекая, что Алекс уйдет следом за ними.
Рид не смотрел на меня. Он смотрел, как Морган поет. А затем его взгляд перешел на Алекса. От него ничего не утаить, и мое внимание к музыканту в том числе.
Я нахмурилась. Он не верил. Ни в сына, ни в мою силу, ни в то, что Алекс сможет сдержаться и подчиниться мне. Я позволила обиде расползтись внутри. И прикоснулась к браслету на левой руке. Лучше обида, чем грусть. Я докажу тебе, братик, что ты ошибаешься. Никто больше не уйдет из моей стаи.
Глава 4. Жар пламени
Жар от костра касался кожи издалека. Опалял, заставлял гореть, но стоило отвернуться, как ты снова погружался в ночную прохладу.
На опушке за нашими домами мы возвели огромный костер, его пламя, казалось, доставало до самых небес. Искры поднимались, и их уж было не отличить от звезд.
Здесь были все, даже дети, которым положено спать. Старшие запели старинные заунывные песни, пока Рок не начал приплясывать, чтобы стряхнуть сонный дух.
— Хватит выть, — вмешалась Ба и хлопнула в ладоши. — Включай свою шарманку.
Рок, словно ждал сигнала, тут же подключил колонку. Звук зажигательной музыки разнеслись на всю округу. Чуждая тихому лесу, но такая подходящая для танцев.
Мы с Мартой радостно закружились и пустились в пляс у костра. Вскоре только старики остались сидеть, а все остальные в бешеном танце носились вокруг огня. Мы водили хороводы, менялись парами, двигаясь друг другу навстречу, дурачились, выдумывая самые странные движения.
В какой-то момент мы с Ларк ухватилась за руки и закружилась. Вокруг все вертелось, но я удерживала на ней свой взгляд. Я была к ней привязана, но почему в горле поднимается горечь, когда ее вижу? Сколько еще перемен она принесет моей семье? Полукровка, одна их нас, но не такая, как мы. Меня связывало с ней множество нитей: личная симпатия, любовь Рида, Морган, долг перед папой, который всегда заботился о дочери свой подруги и многое поставил ради нее на кон. И множество потерь.
— Больше не могу, — взмолилась Ларк, и мы замедлились.
Тогда я увидела среди танцующих другую пару. Алекса и Люси. Они кружились, как и все. Но нет. Алекс ее кружил, потому что ноги Люси уже оторвались от земли. Девушка запрокинула голову назад и заливисто смеялась. Ее волосы развивались, а цветы, которые она вплела сегодня днем в локоны, слетели. Мой взгляд проследил за бутоном, который упал последним. Он почти затерялся в траве, но тут кто-то из танцующих наступил на него и раздавил.
Танцевать расхотелось. Но меня подхватили чужие руки. Ларк кружилась с Ридом, а на меня с улыбкой смотрел Саймон.
— Ты права! — перекрикивал он музыку. — Нужно просто чувствовать и повторять.
Он поднял мою руку, и я закружилась вокруг своей оси. А потом наклонил, и я стала терять равновесие, но Саймон подхватил за талию и удержал.
— Ты знала, что твои волосы сейчас почти огненные? Они такие же и на солнце! Очень красиво.
Никогда не видела его таким разговорчивым.
Он довольно улыбался, радостный, что у него выходят такие простые движения. Танцевал он, и правда, неплохо. Мне не хотелось перенимать инициативу, и я позволила ему вести, продолжая кружиться.
Ближе к часу ночи костер уменьшился, а старшее поколение и дети разошлись спать. Осталась лишь наша компания, уже просто устроившись на пледах или бревнах у огня. Молчали, лениво наблюдая за танцем пламени.
Марта легла, устроив голову у меня на коленях. Рядом сидел Саймон, а по другую руку Рок и неразлучные подружки — Молли и Люси. В темноте их было сложно различить, так схоже они выглядели — светлые платья, уложенные белокурые волосы с затейливо вплетенной косой вместо ободка.
Хотя была уверена, что та, около которой сидел Рок, была Молли. Он давно ухаживал за девушкой, поэтому постоянно вился около подруг. И друга всегда подбивал составить ему компанию. Мой взгляд скользнул туда, где был Алекс. Он присел на корточки возле костра и запекал на палочке маршмеллоу. Его руку почти лизало пламя, но он, словно не чувствовал, завороженно наблюдал за огнем. Огонь отражался в его глазах, и весь облик казался сверхъестественно чарующим.
— Кому первую партию? — спросил Алекс и покрутил палочкой с запеченными зефирками.